Сестра Олега Сенцова Наталья Каплан: Никакого Майдана в России не будет, разве что голодный бунт

    • Наталья Литвинова, «Главком»
    • 11 Лютого, 20:00
    • Розсилка

    «…Но голодный бунт не имеет никакого отношения к правам человека, к чести и достоинству»

    Украинского режиссера Олега Сенцова, приговоренного российским судом к 20 годам строгого режима, этапируют в Якутию. Сейчас он в дороге. Где именно дальше будет отбывать наказание, пока не известно. От Москвы до Якутска – практически 8,5 тысяч километров. Двоюродная сестра Сенцова, москвичка Наталия Каплан, вздыхая, говорит, что этап может растянуться на два месяца, а везут Олега в такую даль по одной причине – чтобы никто не мешал осуществлять на него давление, добиваться признания того, чего он не делал.

    Напомним, что украинского режиссера Олега Сенцова в мае 2014 года арестовали по подозрению в терроризме. По версии ФСБ, Сенцов и другие активисты, в частности, Александр Кольченко, организовывали теракты в Симферополе, Ялте, подкладывали взрывчатку возле памятника Ленину, также совершали поджоги офисов общественной организации «Русская община Крыма» и представительства партии «Единая Россия» в Симферополе. При этом в ФСБ утверждают, что все эти действия активисты совершали, будучи членами «Правого сектора». Более года Сенцов просидел в российских СИЗО, сначала в московском Лефортово, затем в двух изоляторах Ростовской области. В августе 2015 года Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил украинца к 20 годам лишения свободы. В своем последнем слове Сенцов вспомнил события Майдана и пожелал россиянам не бояться. «Люди, которые не верят пропаганде, еще скажут свое слово. У нас тоже была преступная власть. Просто я не хочу, чтобы вами правили преступники. Я хочу пожелать россиянам научиться не бояться», – сказал Олег.

    «Олег Сенцов - разменная карта в руках политических деятелей»

    Наталья, в начале недели известно, что Олега этапировали в Якутию. Ранее предполагалось, что это может быть Иркутск. Как считаете, почему именно Якутия?

    Якутия, если говорить литературным языком, на карте мире – это такая пустошь… Туда сложно добраться правозащитникам, адвокатам. Именно поэтому его туда и отправили.

    Когда это стало известно, адвокат Марк Фейгин у себя Twitter написал: «Это – месть. Определенно месть за непокорность». Считаете, Сенцова намеренно изолируют от родных, от мирового сообщества?

    Сенцов не сломался, он так и не признал свою вину. От него не добились того, чего хотели. Безусловно, и я поеду в Якутию, и адвокаты. Но пока он туда еще не доставлен, его еще везут. Мы не знаем, в какой именно колонии он будет находиться. Нам остается ждать. Этапировать его будут где-то около 2-х месяцев. Мы будем искать правозащитников, которые бы следили за его содержанием там. Позднее будем подавать в суд, чтобы его отправили отбывать срок поближе.

    Поскольку он не признал своей вины, можно ли считать, что там из него будут пытаться «выбить» признание?

    Не поможет. Надо знать Олега. Это все не сработает. Наоборот – только против них же и настроит его самого и его защиту.

    Когда вы общались в последний раз, при каких условиях?

    Еще в Ростове а СИЗО у него была возможность делать три звонка в месяц. Общались по телефону.

    Почему вам не дали поговорить с ним перед отправкой в Якутию?

    Все произошло внезапно. Без предупреждения. Страна такая – тут, как бы, о человеческих правах и о человеке думают в последнюю очередь.

    Вы как-то сказали, что дипломатическими методами решить вопросы политзаключенных с Владимиром Путиным бесполезно. Как тогда, по-вашему, должна действовать украинская власть в отношении всех наших узников?

    Украинская власть, должна, наверное, поднимать больше шумихи. Объединять вокруг себя другие страны, чтобы происходило более мощное давление на Россию. Дипломатические методы очень медленно работают. Сейчас эффект есть только от жесткого экономического давления. Может быть, это к чему-то и приведет.

    Но пока царь как сидел, так и сидит, а народ как молчал, так и молчит. Я думала, что санкции будут эффективными, но сейчас вижу: все это плохо работает.

    Возможен ли в Москве сценарий нашего Майдана?

    Нет, даже не надейтесь. Никакого Майдана в России не будет. До сих пор (люди в России) верят, что да – это все наши враги виноваты. Во всем виноваты «пиндосы». Мне в какое-то время казалось, что начало отпускать. Но общаясь с людьми, понимаю, что нет.

    Знаете, если что-то и будет – то это будет голодный бунт. Но, допускаю, что его может и не быть. Но голодный бунт не имеет никакого отношения к правам человека, к чести и достоинству. Именно для демократической революции я не вижу никаких предпосылок.

    Наш президент Петр Порошенко полгода назад заявлял, что Олег Сенцов, Надежда Савченко должны быть освобождены в рамках Минских соглашений. Вы верите в такой сценарий? Как вы оцениваете поддержку со стороны Украины?

    Поддержка есть. Она эффективна хотя бы уже потому, что Олег на слуху, он жив. Мы знаем, что сейчас с ним пока ничего страшного не происходит. Это, безусловно, заслуга журналистов. Что касается заявлений «мы требуем освободить», то надо понимать, с кем имеем дело. У нас при дворе правит гопник, откровенный гопник, плюс параноик. Думаю, он может подписать какие-то документы, покивать головой. Но после этого ничего не произойдет. Так было не раз. То, что Олег и другие украинские политзаключенные сейчас – это всего лишь разменная карта политических деятелей – это факт.

    Мы бы надеялись на обмен, конечно. Посмотрим, чем закончится суд на двумя ГРУшниками (6 мая военнослужащие ГРУ ГШ России Александр Александров и Евгений Ерофеев были задержаны украинскими военными возле Счастья. Им было объявлено подозрение в участии в террористической деятельности. Сейчас они находятся в Украине под стражей – «Главком»). Мы хотим обмена, но я пойму, если Украина не захочет менять их. Ведь они реально виноваты. Но Олег надеется на обмен.

    При нынешней ситуации и санкциях, у вас есть предположения, сколько придется сидеть Олегу?

    Когда Олега посадили, я была почему-то уверена, что сидеть ему, максимум, 2-3 года. В России, по всем прогнозам, совсем все печально. Может быть, пойдут нам на какие-то уступки.

    Общаетесь ли вы с родными Кольченко?

    Да. Виделась, когда в Крым последний раз ездила. Они все в Крыму.

    Когда вы последний раз были на оккупированной территории?

    Это, по-моему, был сентябрь 2015 года. Нелегально, конечно же. Я понимаю, что мне нельзя там находиться. Но я туда прилетела. Я гражданин России, у меня российский паспорт.

    «Поддержка мирового сообщества очень важна. Хотя бы потому, что Олега лишний раз не пнут»

    Российская правозащитница Зоя Светова ранее регулярно посещала Лефортово, где содержались заключенные по «крымскому делу». Описывая условия, они пребывают, она сказала, что это СИЗО – «крысиная нора», условия жуткие, а Сенцова посадили чуть ли в самую худшую камеру.

    Насколько я знаю, в Ростовском СИЗО в одной из камер ему сделали ремонт. Он там в двух СИЗО находился, сначала в 4-м, потом его перевели в 1-е. Подробностей знать не могу, меня же там не было и быть не могло. Олег много читал там, много писал писем, переписка для него очень важна. Отвечал абсолютно всем.

    От меня он получил только одно письмо. Хотя в Москве такой проблемы не было. Переписка со мной была заблокирована, именно в Ростове. Мы спасались только телефоном.

    Переписку с семьей тоже решили заблокировать. Насколько я знаю, до Олега дошло одно письмо из Крыма от родных. От него тоже одно письмо туда дошло.

    В Лефортово сидят только те, кого обвиняют по самым резонансным делам…

    Лефортово – это ФСБшная тюрьма. ФСБшники не занимаются какими-то мелкими нарушениями. Вот Олег туда и попал. Но надо понимать, что это сфабрикованное дело, оно громкое, потому, что о нем говорят. На месте Олега мог оказаться любой. Им нужен был пиар, нужно было оправдать аннексию Крыма.

    В самом начале Олег жаловался адвокату Дмитрию Динзе на пытки. Что с ним делали?

    Олег подробно рассказывал, как его пытали, в суде. Но больше всего ему запомнилось, когда ему надевали пакет на голову, перекрывали воздух. Когда воздух заканчивался, он терял сознание. Били ногами. Причем он сказал, что сможет опознать людей, которые его пытали. Одного звали Александр. Плюс на него сильно давили психологически. Его раздевали, обещали в лес вывезти. Это было после задержания, еще до Лефортово.

    Поддерживаете ли вы связь с матерью и сестрой Надежды Савченко? Согласовываете ли свой действия по спасению ваших родных?

    С Верой Савченко мы время от времени пересекаемся. С мамой Надежды я виделась один раз. Нам сложно объединиться, потому, что ситуации у нас кардинально разные. Конечно, когда речь идет об украинских политзаключенных, то они все идут «в связке». Но сказать, что нам непременно надо объединиться – это не верно. Но европейцы нас связывают сами. Они собирают информацию у меня, у них (Савченко) и потом кооперируют действия.

    Как считаете, почему Сенцову решили приписать членство именно в «Правом секторе»?

    Это необходимо для пропаганды. Им надо было сначала показать, что на Майдане действуют фашисты. Ничего другого не придумали, чем обвинить главными фашистами – «Правый сектор». Создали страшилку, и когда надо было как-то оправдать аннексию Крыма, естественно, сказали – вот, мы защищаем русских от «Правого сектора». Когда им понадобились террористы из «Правого сектора» – вот наших ребят и «понахватали».

    Сейчас миф о «Правом секторе» так же всерьёз воспринимают в России?

    Страшилки о «Правом секторе» уже сходят на нет. На слуху новое – Европа рушится...

    Это как?

    Там беженцы. Об Украине тоже говорят, но внимания уже меньше уделяется. Но сказать, что у большинства россиян что-то в отношении Украины в голове повернулось, – нет.

    Есть способ этой пропаганде противостоять? Не может же она действовать вечно.

    В СССР так жили, в Северной Корее. Наверное, в первую очередь, это можно разрушить уровнем образования. Но когда у людей нет толком доступа к информации… Более того, даже те, у кого он есть, не хотят ничего знать.

    Как вы оцениваете поддержку мирового сообщества? За Сенцова вступались режиссеры с мировым именем, такие, как Педро Альмадовар, Алексей Герман-младший. Это действует?

    Это играет роль. Хотя бы потому, что Олега рядовые ФСИНовцы (ФСИН – Федеральная служба исполнения наказаний – «Главком») лишний раз не пнут.

    И это важно на самом деле. Если бы не вся эта шумиха, он бы гибнул в подвале симферопольском и все. Мы бы его не увидели и не услышали бы.

    Что вы передавали Олегу в СИЗО?

    Я передавала несколько раз продукты через активистов. Набор продуктов практически везде один и тот же. Все должно быть в заводской упаковке, ничего домашнего. Металлические и стеклянные предметы исключены.

    Книги?

    В Лефортово очень большая библиотека. Это же ФСБшная тюрьма и они очень много изымали книг у диссидентов еще в советские времена. Там много хорошей литературы. В этих тюрьмах нельзя просто так передать книгу. Есть интернет-магазин определенный, ты там можешь купить человеку книгу, и ее прямо из магазина отправляют в тюрьму.

    Олег у вас не просил какие-то конкретные произведения?

    Наоборот. Просил, не заваливать его литературой и лишней одеждой. Он там сидел в маленькой камере. У нас с ним была договоренность: передавать только то, что он просит и не больше.

    «Ходорковский и Навальный помогли нам материально»

    В Украине Надежда Савченко – 1-й номер в списке политической партии «Батькивщина» . Маму и сестру эту влиятельная партия поддерживает финансово. Были ли схожие предложения Олегу от политиков?

    Было достаточно предложений вступить куда-либо в партию, и в какие-то союзы.

    Но названий не помню. Это было в тот период, когда было так много всего… Но парочка партий была точно. Много было всяких предложений вступать в разные союзы писателей, даже стать членом жюри украинского комитета, который занимается отбором фильмов на «Оскар».

    Как бы он смог быть членом жюри, будучи в заключении?

    Просто предложили включить, дать членство. Но Олег сразу сказал: я не буду никуда вступать. Он не видит смысла в дистанционной подобной работе. Это не возможно. Тупо числиться ради того, чтобы просто числиться, – это не его вариант.

    Кто финансово помогает Олегу и его родне?

    Олегу назначили стипендию от Петра Порошенко на 2 года. Сумма ее 10 тысяч гривен. Ее хватает на содержание детей и оплату 2-х комнатной съемной квартиры в Крыму. Это та сумма, которая выделятся в Украине. Но пока у семьи особой нужды нет, решили деньги со счета не снимать.

    Еще был период, когда Украинские министры отказывались от своих зарплат в пользу Олега Сенцова (12 ноября 2014 года члены Кабмина по инициативе Арсения Яценюка решили отдать месячную зарплату семье Сенцова – «Главком»). Но там не космические суммы. Также в самом начале дела, когда не было денег, вообще ничего, то очень сильно помог Сергей Тигипко, «закрыв» работу адвокатов на два месяца примерно, – заплатил гонорары и за первые экспертизы.

    Почему мать Олега и его жена не общаются с прессой?

    Во-первых, им очень тяжело. Во-вторых, начинается совершенно бессмысленная жалость, от которой нет никакой пользы. Вот это вечное «держитесь», которое добивает еще больше... Именно по этой причине и не общаются. И детей именно по этой причине бережем. Мы не ФСБ боимся. Когда «добрые» тетеньки и дяденьки начинают гладить по головке: «ах ты, бедный ребенок!», это ни к чему, это калечит психику.

    Расскажите о детях Олега?

    Ходят в школу. Старшая дочь в 8-й класс, она в последнее время серьезно увлеклась фотографией. Младший сын рисует, ставит пьесы и много читает.

    Жена чем занята? Просто в Википедии указаны только дети…

    Я о ней ничего не буду говорить.

    Но дети с матерью живут?

    Да.

    А мать Олега с ними не живет?

    Нет. Они приезжают к ней на выходные, на каникулы. Мать Олега живет в Крыму, под Симферополем в поселке. Дети и жена в Симферополе.

    Обращались ли вы за помощью к российским политикам?

    Мы обращались к уполномоченному по правам человека (Элла Памфилова). Также

    Владимиру Путину письма писали. Но это все не имело до сих пор никакого воздействия. Петиций, писем было много от российских активистов и политиков, от режиссеров. Больше всего поддерживают режиссеры. Лия Ахеджакова морально с нами, режиссер Аскольд Куров снимал обращения разных людей, как раз заканчивает фильм документальный.

    Оппозиционные политики и активисты с нами с самого начала. Их много и выделять из них кого-то одного было бы не правильно. Поддержка была от Михаила Ходорковского, от Алексея Навального. Правда, счета регулярно замораживают, поэтому я особо не «свечу», что они делают и как. Сложно у нас тут все. Мы вынуждены играть в шпионов. Ходорковский и Навальный помогли материально.

    Это была наличка. Я оставила расписку за эту материальную помощь. У Сенцова – статья терроризм и если посмотреть финмониторинг, он есть в списке террористов. То есть, все его счета блокируются автоматом. Даже счета близких родственников могут быть заблокированы в любой момент. Поэтому мы не афишируем счета. Украинский счет открыт на другое имя. Мы очень аккуратны в этом отношении.

    Как распорядились средствами?

    В первую очередь, деньги идут семье. Оплата квартиры, детям. Также оплата адвокатов. Передачи Олегу – тоже на это деньги идут.

    «Я никогда не буду никому рекомендовать адвокатов Савченко»

    У адвоката Савченко Николая Полозова есть мнение, что из-за того, что адвокаты Сенцова дали подписку о неразглашении информации во время следствия, дело потеряло политический потенциал. Вы согласны?

    У них не было выбора. И вообще, могу сказать, что адвокаты Надежды Савченко в данном случае ведут себя крайне некорректно. К ним много претензий: они ничего не знают, но лезут. К чему они хорошему привели со своим популизмом? Да ни к чему! Почему была взята эта подписка о неразглашении. Им сразу сказали, хотя они пытались этого избежать. Но это практика ФСБшников. Потом они говорят, мол, у них есть секретный свидетель! А у адвокатов нет подписки о неразглашении – делаем отвод адвокату. Судья его удовлетворяет, потому, что им всучили какого-нибудь секретного свидетеля, тогда назначают адвокатов, с которыми работать невозможно. Вот почему мы были вынуждены здесь уступить.

    Вас устраивает работа адвокатов?

    Они вызывают доверие – Дмитрий Динзе, Владимир Самохин, Светлана Сидоркина (адвокат Кольченко), они все работают в связке. Это сильная команда, они вытащили много политзаключенных. Но надо понимать, что у нас дело, связанное с Крымом. Это болевая точка.

    А почему Марк Фейгин комментирует дело Сенцова?

    Это наглость какая-то!

    Почему вы не попросите его не лезть?

    У адвокатов должны быть задачи поважнее, чем выискивать что-то в деле, которым ты не занимаешься. Это популизм. Обосрать другого – это не работа, а популизм. Именно этим они и занимаются. Поэтому я никогда никому не буду рекомендовать этих адвокатов. Не вижу толком их работы.

    Получается, Фейгин, Полозов и Новиков – три адвоката Савченко, пиарятся еще и на вашем деле?

    Да и еще и адвокатам Сенцова хотят какую-то змею подложить. Но зачем им это – не знаю…

    Тот же Полозов говорил, что адвокаты Сенцова работают на организацию «Агора», которая якобы получает деньги из Кремля…

    Это вопросы к адвокатам. Более того, сейчас на «Агору» пытаются закрыть.

    Да, известно, что суд Татарстана ликвидировал организацию «Агора». Верховный суд Татарстана 11 февраля удовлетворил иск Министерства юстиции России и ликвидировал Межрегиональную ассоциацию правозащитных общественных объединений "Агора", сообщил в "Твиттере" глава организации Павел Чиков.

    Не дождутся. Она будет существовать. Эти люди реально рвут рубаху, делают свое дело.

    Динзе будет продолжать сотрудничать с «Агорой»?

    Да. Это очень сильные правозащитники. Надеюсь, что этот «костяк» останется. Даже если будет не «Агора», а что-то другое. По «Агоре» будут еще апелляции. Я просто знаю этих людей – они не отступят. Если Фейгин на что-то надеется, то нет… К нему я обращусь в последнюю очередь за помощью.

    Когда станет известно, в какой колонии окажется ваш брат в Якутии, что первым делом сделаете?

    В первую очередь туда поедут адвокаты. Они подадут прошение на свидание с ним. Когда его удовлетворят, то, скорее всего, мы с мамой поедем туда. Но рано прогнозировать, ведь ничего не ясно пока. Главная у нас надежда на обмен, на отбывание наказания по месту гражданства, на то, что система рухнет...

    Возлагаете какие-то надежды на ЕСПЧ?

    При нынешней политической ситуации нет. Мы это делаем для галочки. Адвокаты отправили туда все документы, несколько заявлений. И по пыткам и по незаконному аресту. Но все это очень длительный процесс. Да, не сомневаюсь, что они примут решение в нашу пользу. Но Россия же говорит: мы не будем выполнять этих решений.

    Вы ранее говорили об усилении репрессий чисток в России. Как с этим ситуация сейчас?

    Они никуда не делись. Много снова посадили ребят, но это россияне в основном. Забирают в основном по политическим делам. Одно из последних – Ильдар Дадин, сел за четыре одиночных пикета в Москве.

    У нас нет статьи «политзаключенные». Шьют какие-то уголовные дела. Вычленить все очень тяжело. Закрыть могут и за пост «ВКонтакте», особенно регионы этим славятся. В Москве еще попроще с этим.

    За вами уже не следят?

    Нет. А зачем? Суд закончился. Они следили больше из-за того, чтобы знать, что мы будем делать.

    Источник фото: Оксана Евдокимова, Deutsche Welle

    Комментарі ()
    1000 символів залишилось
    НАЙПОПУЛЯРНІШЕ