Осторожно, списки открываются?

Открытые избирательные списки в украинской политике давно уже превратились в невесть что. Практически все политсилы страны периодически обещают ввести их, – и немедленно после очередной избирательной кампании забывают об этих словах. Не в последнюю очередь потому, что немало политиков имеют очень слабое представление о том, что именно они обещают своим избирателям. Автору этих строк приходилось слышать самые неожиданные соображения насчет открытых списков из уст наших народных депутатов. Один из них, к примеру, вполне искренне считал, что стоит информацию обо всех без исключения фигурантах любого из нынешних, «закрытых» списков повесить на стены избирательного участка – как тут же этот список становится открытым…

Что уж говорить об обычных избирателях, которым уже не первый год «парят» открытые списки в качестве способа преодолеть все недостатки нынешней совершенно не идеальной избирательной системы, но которые в абсолютном большинстве не имеют ни малейшего понятия о предмете разговора...

Есть сегодня и еще один резон поговорить об открытых списках. По слухам, доносящимся из околопарламентской политической среды, власть так и не смогла обеспечить себе убедительное большинство депутатских штыков, готовых поддержать разработанный под чутким руководством Александра Лавриновича законопроект о парламентских выборах. А поскольку нынешняя система Партию регионов не устраивает катастрофически, политические эксперты уже несмело прогнозируют, что власть может обратить свой взор в сторону самых неожиданных вариантов решения этой проблемы. В том числе – в сторону открытых списков.

-- Что такое открытые списки?

Но – обо всем по порядку. Формально система открытых списков является одной из разновидностей пропорциональной системы. На деле – это, пожалуй, один из самых удачных способов объединить под одной «крышей» лучшие черты «пропорционалки», в том виде, в котором знает ее Украина, и мажоритарной системы. То есть, предполагается, что, с одной стороны, парламент, избранный по этой системе должен быть четко структурирован в политическом смысле, а с другой – что ответственность за реализацию программы, разработанной не на всю страну оптом, а для конкретного округа, возлагалась на вполне конкретного политика, избранного в этом округе.

Вариантов практического воплощения системы открытых списков было наработано довольно много. Мы остановимся лишь на двух самых характерных из них, которые в разное время всплывали в украинском политическом пространстве.

Согласно первому, вся территория страны разбивается на количество избирательных округов, соответствующее количеству членов парламента. В каждом из них та или иная партия выставляет одного кандидата. По результатам выборов, все голоса, набранные кандидатами от одной партии по всей стране, суммируются. На основании этих цифр определяется, какие политсилы преодолели избирательный барьер и сколько именно депутатов они провели в следующий парламент. Далее все кандидаты от прошедшей в парламент партии располагаются в порядке убывания процента голосов, который они набрали в своем избирательном округе. То есть, условно говоря, Лилия Григорович, которая наберет на Ивано-Франковщине 90% голосов, будет располагаться в нем несколько выше, чем Виктор Ющенко, который на Львовщине возьмет 89%. Верхняя часть этого списка (а именно столько человек, сколько партия получила мандатов) и формирует парламентскую фракцию этой партии.

Отдельные варианты этой системы предполагают наличие у каждой партии первой, презентационной пятерки, члены которой не баллотируются в мажоритарных округах, а занимаются агитацией на центральном уровне. Они попадают в парламент автоматически, в случае, если их политсила преодолела соответствующий барьер.

Творцом этого избирательного механизма, адаптировавшим постулаты системы открытых списков к украинской действительности, называют нынешнего заместителя секретаря СНБО Степана Гавриша. Разработана она была им в рамках дискуссии о том, по какой системе проводить выборы еще в далеком 2006 году.

Главное достоинство этой системы очевидно: это объективная необходимость каждой партии перестать полагаться на «икону» лидера, а заиметь в свои ряды по десятку-другому способных «вытянуть» список популярных в регионах личностей. Тем не менее, недостатков в ней тоже хватает. Эта система сохраняет львиную долю влияния на формирование избирательного списка за лидерами партий: ведь именно от них зависит, на какой округ будет послан баллотироваться тот или иной кандидата. В результате, например, Юлия Владимировна могла бы послать гипотетического Андрея Шкиля на какой-нибудь крымский округ, а затем, после того, как он получил бы там поддержку на уровне статистической погрешности, просто развести руками: партия, мол, пане Андрію, для вас сделала все, что могла, а вы, увы, не потянули…

Не оставляет возможности реального выбора эта система и избирателю. Допустим, где-нибудь в Макеевке среднестатистический украинец, может, и не против был бы проголосовать за Партию регионов, но вот отдать свой голос за гипотетического водителя Рината Ахметова, которого выставил на этот округ соответствующий политсовет, не хочется… Что ему делать в таком случае? Эта система ответа на такой вопрос не дает.

Не застрахована эта система и от своеобразных курьезов. Специфика распределения голосов между кандидатами на мажоритарных округах может обернуться тем, что от одного округа в парламент могут попасть сразу двое депутатов (если они оба покажут результат близкий к 50%), а от другого – вообще ни одного (там, где голоса избирателей будут более-менее равномерно рассеяны между десятком соискателей мандата).

Второй вариант системы открытых списков, который время от времени обсуждается в украинском политикуме (поговаривают, что именно он ляжет в основу законопроекта, который ныне интенсивно разрабатывается рабочей группой, созданной под эгидой Валентина Наливайченко) очень похож на польскую систему выборов.

Согласно этой системе выборов страна делится на определенное количество многомандатных округов, количество депутатов от которых пропорционально количеству проживающих на данной территории избирателей. К примеру, в Польше от одного округа избирается от 7 до 19 (в среднем – 11) депутатов.

В каждом из этих округов партия-участник выборов формирует собственный избирательный список. Порядковый номер кандидата в этом списке не имеет значения, так как избиратель при голосовании проставляет крестик в одном из квадратиков, который имеется напротив не каждой партии, а каждого кандидата, выдвинутого в этом округе.

Методика подсчета голосов по этой системе довольно сложна. В упрощенном виде она выглядит следующим образом. Сначала на уровне центральной избирательной комиссии суммируются голоса, отданные за всех кандидатов от каждой из партий. Затем – определяются те политсилы, которые прошли в парламент, сколько именно мандатов они получают и, в соответствии с количеством набранных партией голосов, какие избирательные округа будут представлять новоизбранные депутаты.

И вот – если гипотетическая Компартия получила право на то, чтобы заполнить своими представителями два из десяти места в Верховной Раде от Херсонщины, то займут их те фигуранты ее списка, которые получили в свою поддержку больше всего голосов избирателей, независимо от того, какие номера в списке предоставил им ЦК.

При этой системе мотивация каждого кандидата в ходе кампании двояка. С одной стороны, он заинтересован в том, чтобы как можно больше голосов в партийную копилку принесли все однопартийцы, выдвинутые по всем округам страны – благодаря этому его политсила преодолеет проходной барьер. С другой – чтобы как можно больше голосов было отдано за него лично, ибо таким образом он увеличит собственные шансы на прохождение.

Такая система, во-первых, значительно ограничивает монопольное влияние партийных боссов на формирование будущих парламентских фракций. Во-вторых, качественно расширяет поле выбора среднестатистического избирателя. В-третьих, она поощряет внутрипартийную конкуренцию и, в связи с этим, поиск новых форм работы с избирателями. В-четвертых, она более репрезентативно отражает политические взгляды избирателей округа: если в одном и том же округе баллотируются двое сильных кандидатов от популярных политических сил, то при любой другой избирательной системе победу праздновал бы лишь один из них, а добрая половина избирателей округа остались бы без своего депутата в парламенте. При этой – депутатами становятся они оба.

Слабые места этой системы – ее порой чрезмерная сложность. В нюансах этого избирательного механизма несложно запутаться не то что рядовому избирателю или члену сельской участковой комиссии – но и даже профессиональным политологам, а также все та же зависимость (хоть и в меньшей мере) результата партии по тому или иному округу от самого сильного кандидата, который «паровозиком» протягивает за собой других фигурантов списка.

-- Что из этого получится?

Какова вероятность того, что какая-то из этих систем или их модификация будет применяться в ходе следующих выборов Верховной Рады? Вероятность такая есть, хоть и небольшая.

Во-первых, как уже говорилось выше, по слухам, собрать в парламенте 226 голосов под смешанную избирательную систему на данный момент довольно проблематично. Обращение же к той или иной модели открытых списков способны привлечь к себе внимание даже со стороны довольно весомой части оппозиционеров. Конечно, абсолютному большинству «тимошенковцев» она не подходит: в этой политсиле издавна не приветствовалось появление сильных политиков, не зависимых в своей поточной деятельности от расположения Юлии Владимировны. Но, с другой стороны, невыгодность этой системы «Батькивщине» как раз может добавить ей вистов при прохождении через парламент. Плюс не будем забывать о «нашеукраинцах», в рядах которых хватает узнаваемых политиков, считающих, что главная их проблема на грядущих выборах – это очная схватка не на жизнь, а на смерть с представителями власти, подкрепленными админресурсом. Система, при которой в Раду от одного и того же округа могут пройти и представители власти, и оппозиционеры (тем более, если они сумеют договориться об этом с властью), может продуктивно решить эту проблему.

Во-вторых, поддержка украинской властью идеи открытых списков будет великолепным свидетельством ее плодотворного сотрудничества с оппозицией. Кроме того – доказательством искренности стремления реформировать избирательную систему в соответствии с лучшими европейскими образцами. На фоне постоянно ухудшающегося имиджа этой самой власти за рубежом – это вовсе не лишний пиар-козырь в ее рукаве…

В-третьих, обещание ввести в Украине открытые списки вообще-то входило в избирательную программу Виктора Януковича. Если вспомнить, что реализация ее положений продвигается, мягко говоря, со скрипом, то случая громогласно объявить о том, что хоть что-то из обещанного все-таки выполняется, Банковая может и не упустить.

Наконец, в-четвертых, система открытых списков, как и любая принципиальная новация, вносимая в отечественную политическую систему (вспомним хотя бы ту же политреформу), образно говоря, мутит в этой самой системе воду. Иными словами, в украинских реалиях любая подобная новация, как правило, оставляет все возможности воспользоваться ею тем, кто в момент вступления ее в силу находится «наверху», – контролирует Центральную избирательную комиссию, органы власти на местах и т.д. Поэтому вполне вероятно, что новая избирательная система будет тихо (или громко?) поддержана и центральными, и местными элитами…

Впрочем, утверждать это наверняка сейчас не приходится. Плюсы и минусы довольно сложной системы открытых списков до сих пор «перевариваются» вышестоящим руководством – слишком уж много рисков она в себе таит. Да, при этой системе вес оппозиции в парламенте, скорее всего, будет нивелирован – но ведь и намного сложнее будет провести в Раду своих детей, секретарш, водителей и крайне ценных кадров, коими ныне полнится «бело-синяя» фракция. Да, она неминуемо приведет к долгожданной и объективно нужной стране ротации элит, причем ротации не «сверху», волевым решением вождя, а «снизу», как бы это пафосно не звучало, волей народа – но слишком много влиятельных сегодня людей опасаются, что жертвами такой ротации станут именно они. Да, регионалы могут думать, что даже сохранение нынешней закрытой «пропорционалки» несет им потенциально меньше неприятностей, чем переход к непонятной, а потому пугающей системе открытых списков – но ведь должны же они понимать, что топтание на месте в вопросе способа формирования парламента не в последнюю очередь означает и топтание на месте в развитии всей страны. Или не должны? Или понимают, но не думают об этом, ссылаясь, подобно Скарлет О’Хара на завтра? И уверены ли они в том, что это завтра у них вообще есть?