Скандал навколо секонд-хенду

Представники влади вже досконало володіють методом здіймання бурі навколо чогось дрібного, аби за цим пилом заховати більш глобальні проблеми. Цього разу «прикриттям» для нездатності прийняти Податковий кодекс став скандал навколо відміни ввезення секонд-хенду, бо це, мовляв, нищить нашу легку промисловість. Але виявляється, що заборона на ввезення потриманих речей аж ніяк не врятує наш легпром. Більше того, держава може заробляти на «секонді» чималенькі гроші. Звичайно, за умови якщо виведе цей вид бізнесу із рангу найбільш криміналізованих та непрозорих.

Цю тему в пресс-центрі «Главкому» обговорювали народний депутат, заступник голови парламентського комітету з питань промислової і регуляторної політики та підприємництва Ксенія Ляпіна, адвокат ГО «Київська асоціація секонд-хенд» Анна Таббах, президент Всеукраїнського об’єднання обласних організацій роботодавців легкої промисловості Олександр Соколовський та президент Української асоціації підприємств легкої промисловості Валентина Ізовіт.

Ксенія Ляпіна: «Зростання обсягу секонд-хенду свідчить про те, що падає рівень забезпеченості громадян»

Зараз Держкомпідприємництва вкинуло цю тезу в суспільство – це є типовим прикладом того, що за наявності більш серйозних проблем, народжують неіснуючу проблему або таку, яка має бути вирішена в поточному порядку.

Наведені Держкомпідприємництвом цифри про зростання обсягу секонд-хенду свідчать про те, що падає рівень забезпеченості громадян. Чим він нижчий, тим більше громадян звертаються за дешевим товаром, яким є або секонд-хенд, або дуже дешевий китайський товар, як правило, завезений, за «сірою» або «чорною» схемами – це дві конкуруючі між собою групи.

Говорити про те, що в Податковому кодексі можна заборонити ввезення секонд-хенду, може тільки така малоосвічена людина, як нинішній голова Держкомпідприємництва. Нагадаю, Податковий кодекс містить виключно питання оподаткування, у ньому може йти мова про підвищення мит. Але ми є членами Світової організації торгівлі, що тягне за собою певні зобов’язання щодо обмеження мит, тобто ми не можемо їх піднімати вище встановлених нашими договорами категорій.

Реальна проблема – це корупція, яка дозволяє «чорними» чи «сірими» схемами ввозити або китайський крам, який часто менш якісний за європейський секонд-хенд, або цей же секонд-хенд. Порушення правил ввезення – це злочин, який має бути виявлений компетентними органами і встановлено відповідальність. Методів припинити «сірі» чи «чорні» схеми більш, ніж достатньо, не достатньо тільки бажання позбавитися величезних хабарів. Потрібно викорінювати ці схеми і починати дбати про чесні і однакові для всіх правила ввезення тих чи інших товарів – від паливно-мастильних матеріалів до секонд-хенду.

Які методи управління «сірими» схемами?

Ксенія Ляпіна: Управляти «сірими» схемами не треба, їх потрібно припиняти. Методи прописані законами, зокрема, Митним кодексом – треба чесно розмитнювати. Для цього у митників є повноваження і існують відповідні статті Кримінального кодексу про притягнення винних до відповідальності. Почнемо з цього, і більше нічого не треба робити.

Ви говорите про те, що в Податковому кодексі не можна передбачати заборону на ввезення секонд-хенду, але під час презентації Податкового кодексу журналістам були роздані документи, де чорним по білому написано і ще й намальовано про заборону ввезення товарів секонд-хенду…

Ксенія Ляпіна: Презентація, яка робилася для журналістів, не мала нічого спільного з тим, що буде внесено як проект Податкового кодексу. Ви правильно звернули увагу, там було намальовано, я називаю це «невеселі картинки від прем’єр-міністра Миколи Азарова», яких можна випустити цілу серію, але це аж ніяк не заміняє текст документу. Я стверджую, що тексту документу, який би міг називатися проектом Податкового кодексу від уряду, немає. Презентація, що робилася, була презентацією думки прем’єр-міністра і окремих політиків. Суспільство залякують такими невеселими картинками, а що буде реально внесено до Верховної Ради, на сьогоднішній день не знає ніхто. Нам, народним депутатам, вищому законодавчому органу, який єдиний має право ухвалювати чи не ухвалювати Податковий кодекс, жодних документів надано не було. Мінфін, коли доповідав Верховній Раді ситуацію, для того, щоб на них не покладали відповідальність, презентували нам не проект документу, а процес громадського обговорення.

А коли буде Податковий кодекс?

Ксенія Ляпіна: Це питання до Кабінету Міністрів. У різних членів Кабміну різні думки, але мені здається більш реалістичний прогноз Єфремова, який сказав, що, можливо, 23-го ми щось побачимо. Тобто ясності немає. Ми скасували перше читання кодексу і на сьогодні маємо ситуацію чистого поля. Єдиний існуючий законопроект - Податковий кодекс Катеринчука, над яким я мала честь працювати, але навряд чи цей кодекс буде прийнятий за основу. З боку уряду чи провладної коаліції ніякого проекту немає. Коли він буде поданий, побачимо.

На вашу особисту думку, житиме секонд-хенд чи ні?

Ксенія Ляпіна: Безумовно, житиме, тому що цього вимагають наші громадяни, які, на жаль, мають таке фінансове становище, що змушені купувати дешеве. Якщо секонд-хенд може надати не нові, але більш-менш якісні речі, які конкурентноздатніші, ніж нові дешеві китайські, то це прекрасно.

Моя порада легкій промисловості, щоб вони нарешті знайшли свою нішу в конкурентноздатності. Я переконана, що наша легка промисловість може брати якістю, творчим підходом та креативністю, а не низькою ціною.

{7}

Як ви особисто будете відстоювати цю позицію про секонд-хенд?

Ксенія Ляпіна: Мені навіть не доведеться цього робити, бо я чомусь переконана, що проект документу ні про що таке не буде навіть згадувати.

Анна Таббах: «Больше 60% населения Украины сегодня одеваются в одежду секонд-хенд, потому что новую не могут себе купить»

Секонд-хенд на территории Украины существует с 1991 года. Кто-то говорит, что это ношеные вещи, от которых могут быть разные заболевания, но с 1991 года в Министерстве здравоохранения нет ни одного зафиксированного случая о заболевании от одежды секонд-хенд.

На сегодняшний день люди одеваются и они очень рады, что есть такой товар, это качественный товар. Больше 60% населения Украины сегодня одеваются в одежду секонд-хенд, потому что новую одежду не могут себе купить. В связи со сложившейся ситуацией с продуктами питания, коммунальными услугами люди вынуждены это делать.

По поводу того, что мы являемся конкуренцией легкой промышленности, – это неправда. Мы сегодня «за» нашего украинского производителя легкой промышленности. Но люди, которые давали комментарии на рынках, говорили, что для них это дорого. Сегодня конкуренцией и для секонд-хенда, и для легкой промышленности есть дешевый китайский товар. Это дешевый товар, который могут расстамажевать как товар секонд-хенд, потому что это дешевле. Китай обшивает абсолютно весь мир, и сегодня конкурировать с Китаем ни один производитель в стране не может, даже Америка. Это огромные павильоны, где могут пришивать лейбы «Versace», «Dolce & Gabbana» и других крупный дизайнеров, и это все продается на весь мир. У нас также есть такие магазины, где покупатель не знает, чье это производство, даже если там есть какая-то этикетка. В Киеве недавно был открыт магазин дорогого кутюрье, и когда он сам приехал сюда, то сказал, что это не его вещи. То есть, получается, что даже дорогие качественные вещи к нам вообще не завозятся.

На секонд-хенде одевается вся молодежь, потому что они не в состоянии сегодня покупать дорогие классные вещи. На секонд-хенде сегодня все пенсионеры, потому что на пенсию 800 гривен они не могут себе позволить дорогих вещей. Сегодня на секонд-хенде одевают детей, потому что, например, колготы нашего производителя стоят 70 гривен, а на секонд-хенде - 5-10 гривен.

Мы сейчас собираем подписи и готовы сделать все, чтобы отстаивать этот бизнес. Люди нам звонят со всех городов, со всех стран. Особенно это западная Украина, где в связи с кризисом открылось большое количество магазинов. Они говорят, что не знают, как жить дальше, спасибо секонд-хенду.

Есть масса проблем, которые должно решать правительство. Не все сегодня могут себе позволить костюмы «Brioni» и машины «Bentley». Таким образом, можем сказать, что мы запретим машины дешевле 100 тысяч долларов, чтобы они не ездили на дорогах Украины. Правительство должно услышать людей, у них должно быть право выбора. Секонд-хенд должен существовать, потому что люди экономят на еде, и хоть как-то могут одеваться благодаря секонд-хенду.

Олександр Соколовський: «Легкую промышленность запрет или незапрет секонд-хенда не спасет абсолютно»

Никто еще не видел никаких документов, все основано на словах интервью, но легкая промышленность уже рада и счастлива, что ее хотя бы заметили и обратили внимание. Те проблемы, которые мы из года в год поднимали, начали обсуждаться.

Будет запрещен секонд-хенд или нет, это не главное. Самая большая проблема для легкой промышленности не секонд-хенд, мы с этим согласны. Я тоже не думаю, что его запретят, потому что это вряд ли возможно, но он является одной из проблем для нашего общетсва. Мы всегда обращали внимание на тот бардак, который творится при ввозе продукции секонд-хенд. Не хочу говорить о зафиксированных и незафиксированных случаях болезни, но постоянно идет вопиющее нарушение закона об эпидемиологической службе, потому что продукция завозится в тюках и ничего тут сделать нельзя.

Во всем должен быть государственный подход, а не замалчивание проблемы. Сейчас завозится продукция легкой промышленности с десятикратным занижением инвойсовой стоимости по 20, 30, 40 центов за килограмм, хотя реальная стоимость в 10-15 раз выше - от 3 до 6 долларов в среднем за килограмм. Для легкой промышленности это ничего, но для государства – реальные потери. Мы приводили пример России, что невозможно сделать у нас, потому что мы вступили в ВТО, и обратили внимание, что в прошлом году к нам поступило порядка 92 тысяч тонн продукции секонд-хенда. Если бы мы, как россияне, ввели хотя бы полтора евро за килограмм секонд-хенда, это дало бы наполнение бюджета порядка 170-180 миллионов долларов. Если бы ввели лицензирование для тех операторов, которые занимаются этим видом деятельности, то эта лицензия тоже стоила бы денег. Конечно, это никак бы не повлияло на количество серьезных операторов, которые занимаются ввозом, но заставило бы их более ответственно относиться к тому, что под видом секонд-хенда завозится другой товар, иногда стоковый. Если секонд-хенд идет с какими-то нарушениями санитарно-эпидемиологических норм, то была бы тоже угроза потери лицензий, что отсекло бы ряд товаров, которые действительно опасны. Вы же поймите, что когда человек болеет, он не может сказать, от того ли, что носит зараженные джинсы или от чего-то другого. Никогда это не зафиксируется официально, поэтому вопрос только один: чтобы лицензия стоила денег и ее боялись потерять, тогда будет порядок. Думаю, что не против такого порядка ни операторы, занимающиеся секонд-хендом, ни легкая промышленность, ни население. Секонд-хенд может наполнять бюджет, но сейчас не делает это, потому что это один из самых криминализированных видов бизнеса с точки зрения конечной торговли. Завозится все в черную, ничего не декларируется, потом все в черную и продается. Если государству нужны деньги – обращайте на это внимание, если не нужны…

Но легкую промышленность запрет или незапрет секонд-хенда не спасет абсолютно. Есть гораздо более глобальные проблемы, связанные с тем, что у отечественного производителя и производителя стран юго-восточной Азии неравные условия игры. Сейчас правительство говорит о том, что бюджет теряет от 20 до 30 млрд. грн. ежегодно – это абсолютно реальные цифры, потому что объем торговли продукции легкой промышленности, в частности одежда порядка 50 млрд. грн. в год (это без обуви, кожгалантереи и всего прочего) официально продается, то что называется «бьется через кассу», на сумму порядка 500 млн. долл. Это несопоставимо. То есть, 90% продаж находятся в тени. Происходят не только те проблемы, о которых уже упоминали, – коррупция на границе и серые контрабандные схемы, а продажа этой контрабанды без налогов через упрощенную систему, которую сейчас пытаются сохранить, потому что она является самой коррупционной и самой несправедливой в данной стране.

Почему у нас стране 20 тысяч существующих предприятий платят 95% налогов? Грубо говоря, основная налоговая нагрузка идет на средний бизнес. Как правило, малый бизнес под видом упрощенцев получил минимизацию налогообложения, а крупный бизнес, если с ним государство не договорится, тоже не платит и основная налоговая нагрузка идет на реально работающий сектор экономики. В частности, в легкой промышленности идет уже вымирание тех предприятий, которые выдержали кризис 1999 года. Сейчас в том же Киеве осталось из швейных предприятий практически одно – фабрика Воронина, а остальные 36 умерли.

Мы не уверенны на счет преференций. Я очень сомневаюсь, что промышленность освободят от налога на прибыль и хотя бы дадут возможность поднять голову. В хорошее верится с трудом, но мы хотим добиться хотя бы равных условий игры.

Когда говорят, что Украина не имеет перспектив в легкой промышленности, ничего подобного. Мы должны на ней зарабатывать в том числе и из-за уникального месторасположения нашей страны. Во всей Европе легкая промышленность легла, потому что Евросоюз требует высокие зарплаты и отрасль конкуренции не выдерживает. При этом мы находимся на границе Евросоюза, в прекрасном расположении по сравнению с юго-восточной Азией, что позволяет сэкономить на транспортировке. Есть квалифицированная рабочая сила и относительно Евросоюза невысокий уровень зарплат. Мы должны зарабатывать, а вместо этого завозим себе импортный товар из Азии, при этом обшивая практически всю Европу и Америку.

По поводу дороговизны продукции отечественного легпрома готов поспорить. Например, простые трикотажные футболки, которые Украина экспортирует в страны Европы, при больших заказах стоят 1-1,5 евро за штуку. Это может попасть и на отечественные прилавки, но нашим операторам (90% продаж идет через рынки) не интересен украинский производитель, потому что надо оприходовать эту футболку по низкой цене, продать по высокой, а с разницы заплатить налоги. Проще поехать в Турцию, Китай, привезти «в черную», по упрощенной системе продать и никто тебя не спросит, где ты это взял и почему не заплатил разницу между закупочной и продажной ценой. При этом даже небольшое поднятие взноса в Пенсионный фонд от упрощенцев вызывает бурю возмущений.

В свое время, легкая промышленность была одной из бюджетообразующих отраслей, давала 10% оборота в стране и 25% налоговых поступлений до 1990 года, а сейчас - меньше 1% от оборота и меньше 0,5% налоговых поступлений. Может быть, действительно, проще освободить легкую промышленность сейчас хотя бы от налога на прибыль. Есть положительный пример той же Турции, которая обшивает сейчас всю Европу, где остались только итальянские производители. Этот пример показывает, как, проводя единую государственную политику для всех производителей, а не только для приближенных к государству, можно достичь того, что украинский производитель начнет работать на украинский рынок и платить налоги в украинский бюджет.

Проблемы секонд-хенда мы понимаем, мы никогда не выступали за его полный запрет, но всегда говорили о том, что там должен быть наведен порядок и реализован государственный подход.

Валентина Изовит: Из 100% прибыли, которую мы имели в предыдущие советские времена, обратно поступало в легкую промышленность только 5%, а 95% шло на Вооруженные силы, оборонку и т.д. Такой у нас был огромный потенциал.

Здесь прозвучало, что 60% нашего населения одевается в секонд-хенд. Мне наша работница сказала, что она не хочет, чтобы ее дети и внуки в садике и школе находились с теми, кто одет и обут в секонд-хенд, потому что это угроза здоровью детей. Секонд-хенд никто не контролирует, не проверяет. Минздрав говорит, что он не может проверять это, потому что все идет навалом, но при этом они проверяют тех, кто завозит сырье и другие материалы. Например, если предприятие завозит мытую шерсть или шкуры, которые уже прошли промышленную переработку, то ветеринарные службы так контролируют, что выезжают туда, откуда мы завозим, проверяют там предприятия и только потом дают разрешение, можно завозить или нет. Все возбудители инфекционных заболеваний погибают при температурной обработке этого сырья. А в случае с секонд-хендом ничего не проверяется. Например, в Беларуси есть санитарные правила для ввоза и реализации подержанных вещей секонд-хенд, а у нас никто это не проверяет. В то же время известно, что все это обрабатывается формальдегидом, так называемыми формалинами, которые вредны для здоровья человека. И если идет нарушение норм в тысячи раз, то это уже нарушение прав человека. Это очень серьезный вопрос.

Очевидно одно: с трибуны правительства сказано, что секонд-хенд нужно приостановить, можно говорить – запретить. Мало того, что сюда завозится продукция из Европы и Англии, весь этот хлам идет к нам, так ее еще в основном продают не граждане Украины, а иностранцы. При этом еще и пользуются льготами, работая по упрощенной системе налогообложения. С этим надо что-то делать.

Анна Таббах: Мы сегодня готовы идти на лицензирование, на более жесткие правила растаможки и привоза товара. Так как мы, владельцы торговли секонд-хенда, страдаем от того, что на территорию Украины завозится непонятно что под видом секод-хенда, а потом нам предъявляются все претензии.

Мы готовы на общественные дебаты, на дебаты с правительством. Мы платим налоги, сегодня больше 2-х миллионов людей занимается секонд-хендом, и это не только иностранцы, это люди с высшим образованием и не одним, потому что на сегодня так сложилась ситуация.

Мы сейчас говорим о раке, туберкулезе. Сегодня в больницах лекарств нет, а мы с секонд-хенда начинаем решать эту проблему.

Александр Соколовский: В Беларуси санитарные правила ввоза подержанных вещей секонд-хенд, в отличии от нас, выполняются, потому что за невыполнение данных правил там сажают в тюрьму. Для сравнения озвучу несколько выдержек из данных правил, например, по поводу хранения…

Валентина Изовит: «Хранение, разборка, сортировка и реализация вещей должна производиться в специально предназначенных для этого местах и помещениях, согласованных с территориальным учреждением государственного санитарного надзора».

Александр Соколовский: И еще: «При выявлении в тюке хоть одной загрязнении вещи, весь товар тюка должен быть направлен в стирку или химчистку в зависимости от вида изделия». «Стирка вещей секонд-хенда должна производиться в централизованных прачечных». В торговых рядах и в местах продажи товара секонд-хенд по весу следует информировать население о необходимости стирки купленных товаров или сдачи их в химчистку, что у нас, как правило, не делается.

Чи можна в Україні організувати свій вітчизняний секонд-хенд? Раніше цю роль виконували «комісійки»…

Анна Таббах: К сожалению, когда люди покупают вещи на территории Украины, то потом их уже некому передать донашивать, потому что она уже находится в таком состоянии… К нам звонят детские дома, дома престарелых и просят о помощи. Мы помогаем также лагерю распределения, потому что денег, которые им выделяет государство, хватает лишь на то, чтобы прокормить людей. Мы передаем туда вещи.

Валентина Изовит: Мы тоже говорим о том, что у нас сегодня выбрасываются вещи, и никто их не забирает. И все по той причине, что сегодня сборщикам это не выгодно делать, это кропотливая серьезная работа, которая потребует лицензии, разрешения, помещения. Выгодно завести огромные партии и уже тут заниматься.

Есть бедные люди, им надо помогать, для этого существует гуманитарная помощь. Секонд-хенд – это не бизнес, это должна быть система гуманитарной помощи тем, кто действительно в ней нуждается. А мы превратили это в такой бизнес, что завалили всю страну и остановили нашу промышленность, которая сегодня фактически работает только на экспорт.

Александр Соколовский: Гуманитарная помощь – это тоже один из коррупционных каналов ввоза товаров без уплаты таможенных платежей на территорию Украины. Где какие-то льготы гуманитарные, церковные и другие, там сразу лазейка для криминала. Эти каналы действуют, существуют и убивают отечественную промышленность.

Есть статистика, сколько секонд-хенда было завезено в Украину?

Александр Соколовский: В прошлом году 92 тысячи тон, в 2008-м – 79 тысяч тон. То есть, цифра колеблется 80+/- тысяч в год. Это то, что прошло по таможенной статистике, сколько мимо нее - никто не знает.

Валентина Изовит: Согласно официальной статистики Госкомстата, в 2002 году было 56 тысяч тон, 2008-м – 91,1, в прошлом кризисном году – 73,5, а за полугодие этого года – 40 тысяч тон.

Ганна Таббах: Тяжело уследить, потому что в документах идет секонд-хенд, а на самом деле там стоковый товар, за который люди готовы платить, чтобы его забрали, потому что им его надо утилизировать. То есть, они завозят сюда стоковые вещи, продают по цене сумасшедших денег, хотя на самом деле это стоит 50 центов.

Александр Соколовский: Люди, которые стоят на рынках, работают как предприниматели единоналожники. Но никто не может проследить, наторговали они 500 тысяч за неделю или в течении года, потому что отсутствуют кассовые аппараты. Введение этих аппаратов будет одной из возможностей контроля данной ситуации.

Ганна Таббах: У нас нет данных о количестве ввоза. Дело в том, что есть разные границы, через которые попадает секонд-хенд на территорию Украины, это очень тяжело отследить. На сегодняшний день в нашей компании это 1-2 контейнера в месяц.

Валентина Изовит: Такой бум в прессе свидетельствует о том, что государство и Госкомпредпринимательства затронуло систему, которая действительно коррумпирована от начала до конца, там идут огромные финансовые потоки мимо бюджета. Говорить о том, что мы такие благодетели, одеваем и обуваем несчастных пенсионеров и бедных студентов... Не надо грех на душу брать, ведь тот, кто занимается этим бизнесом – это богатейшие люди.

Скільки в рік ви сплачуєте податків до державного бюджету?

Ганна Таббах: Мы работаем по единой системе налогообложения, то есть оплачиваем 200 гривен в месяц «плюс» остальные налоги, как и все юрлица.