Александр Невзоров: «Я написал заявление о выходе из русских»

Александр Невзоров

Невзоров является, в частности, советником гендиректора российского пропагандистского «Первого канала»

Александру Невзорову исполнилось 60. Петербургское издание «Город 812» вспоминает, что российский журналист рассказывал о Гундяеве, Кадырове, Путине, будущем России и себе самом.

Вы остаетесь советником Константина Эрнста?

Да.

Можете сказать, что  ему советуете?

Чисто технологические вещи.

Какие именно?

Грубо говоря, такие: может этот мальчик иметь успех или не может? Сколько будет стоить раскрутка такого-то диктора или ведущего? Достаточно хронометража для такого-то шоу? Я же профессионал-телевизионщик, который знает это дело наизусть.

Другое дело, что телевизионная профессия вместе с телевидением медленно, но уходит в прошлое и, слава богу,  умирает. Но знаний о нем во мне преизбыточно. Мы никогда не касаемся в разговорах с Эрнстом ни политиков, ни политики, он знает, что со мной на эту тему разговаривать нельзя.

Как вы думаете, почему Константин Эрнст и Олег Добродеев, образованные и интеллигентные люди, возглавляют пропагандистские каналы?

Это вопрос не ко мне. Спросите у них. Меня вообще ничто не смущает – ни то, что человек возглавляет оппозиционный канал, ни то, что он возглавляет пропагандистский канал. Я  исследователь. Я наблюдаю.

Русские люди любят больше наблюдать, чем действовать?

Я не русский. Я написал заявление о выходе из русских.

На чье имя писали заявление?

Ни на чье. Для меня нет начальников. Я образно говорю, что написал заявление и ушел.

Вы стали активны в социальных сетях.  Посты пишете сами или ваши помощники?

Моя жена Лидия Алексеевна, которая, в отличие от меня, гораздо моложе и современнее, понимает, что это последний вагон поезда, в который надо заскочить.

Что вы понимаете под поездом?

Я занимаюсь важным для меня вопросом – эволюцией мозга.  Для того, чтобы это было хоть кому-то интересно, необходимо, к сожалению, поддерживать медийный градус накала в отношении себя самого.  Если не заскочить в этот вагон, то человек становится вообще никому не нужен. Поэтому выхода нет. У Лиды, слава богу, хватило ума и таланта, а потом к ней пришло сильное подкрепление в виде легионов Шнура. Когда мы подружились с  Сережей, они объединились и опрокинули мое сопротивление.

Свое участие в съемках клипа у Шнурова вы прокомментировали так: ему нужна была живая достопримечательность.  Вы правда  считаете себя экспонатом?

Конечно. В этом нет никакой мании величия, просто так сложилось исторически. В клипе были и другие, не меньшие экспонаты: Кержаков, Пиотровский, Фараон.

Вы стали уделять внимание внешнему виду – поразили многих своим красным пальто. Это тоже связано с тем, что нужно быть  современным?

Одежда – это способ дразнить. Дураки и гуси существуют для того, чтобы их дразнить.

А ваш перстень – вы всегда с ним.  Он что значит?

Слушайте, такое русским нельзя носить. (Смеется.) Я не русский, мне можно. Мой папа из племени команчей вообще в перьях ходил. Нам, команчам, это абсолютно органично.

Так тайну перстня откроете?

Его сделала московская ювелирная фирма. Мне он понравился, и они предложили мне его и еще несколько изделий, чтобы рекламировать их попутно. У  меня с ними деловые отношения.

Основатель «Коммерсанта» Владимир  Яковлев опубликовал статью, где рассказал о своем деде-чекисте, о том, как их семья жила в квартире репрессированных, как они носили одежду репрессированных… Это посыл для общества – пройти через покаяние?

Это всем по барабану. Все это вечное ковыряние в истории закончится тем, что  любой вменяемый человек от слов «сталин», «репрессии», «ленин», «царь грозный», «невский» будет фонтанировать рвотными массами.

Но Германия покаялась.

Я не видел, как они каялись. Они заняли нормальную позицию: просто предпочитают не вспоминать все это.

Всякое прошлое надо оставить публицистам, фельетонистам в качестве забавы и возможности привести исторический пример про какую-нибудь Клеопатру или про то, сколько фрикций мог выдать на-гора  Николай Второй на балерине.

Разве в других странах не гордятся своим прошлым?

Такого бзика на истории, как у нас, ни у кого нет.

Когда чиновники говорят:  «Будущее России – это Путин», они искренни?

Это чистое холуйство.  У них вживлен такой механизмик, который озвучивает такие речи. Поверьте, как только изменится фамилия президента, например, на Навального, те же чиновники будут кричать: «Навальный – единственная надежда страны». Это как, например, Кадыров стал бы президентом России. У меня в этом случае будет личный глубокий интерес: хочу посмотреть на Гундяева в чалме… Он тут же побежит резать барана.

Не надо думать, что кто-то из них хоть на грош, хоть на микрон искренен. Посмотрите внимательно на макаровых,  албиных, рогозиных и мединских, когда они говорят на эти темы. Видно же, что это дерьмовые актеры.  Их выгнали бы в шею за такую игру из советской самодеятельности. Понятно же, что человек лжет от первой до последней буквы и завтра он будет играть диаметрально противоположное.

Александр Сокуров любит повторять, насколько важно просвещение народа…

Я очень люблю и ценю своего друга Александра Николаевича Сокурова, но он беспробудный интеллигент и романтик. Народ невозможно просветить, потому что просвещенный народ теряет свою основную функцию – перестает быть народом. Кто-то же должен строить каналы и бросаться под танки, и поэтому как только народ станет просвещенным,   он немедленно утратит свои основные функции – строить пирамиды,  Байкало-Амурскую магистраль, стоять в очереди в  мавзолей,  совершать подвиги и ходить крестными ходами.

У этого народа совершенно другая функция: он всегда, с любых высот просвещения ухитрится свернуть в хлев первобытного мышления. Если у  него  отнять православие, то он  начнет искать целителей, очередных кашпировских. Для человека с первобытным мышлением поиск религиозной составляющей является обязательным и неизбежным.

Сокуров прекрасен, но он интеллигент до мозга костей и не понимает природы народа. Народ – это субстрат, который служит питательной средой для самых диких и примитивных представлений и  отметает все, что выходит за их рамки.

Вы о русском народе или вообще?

Вообще. Так можно сказать про любой народ. Но на Западе очень хорошо поставлены барьеры и преграды между народом и механизмами прогресса – наукой, властью и  всем остальным.

В Кремле то и дело пытаются создать образ будущей России. Значит ли это, что в Кремле есть люди способные думать не только о своем будущем, но и о будущем страны?

Там есть люди, которые пытаются что-то думать, тот же  Кириенко. Но все их усилия бессмысленны. Еще четыре года назад можно было что-то делать, но имея сегодня запущенную ситуацию и с православием, и с деградацией, и главное – с народом, которому дали волю быть народом, то есть иметь право на любое невежество, насилие  и безмыслие, –  надежд никаких нет.

Неужели никакого будущего у России нет?

Что такое историческая Россия? Это место, где за чтение статьи в студенческом кружке приговаривали к расстрелу, как это произошло с идеологом русского нацизма – педофилом Достоевским.

Православие держалось в России на восемнадцати статьях  Уголовного уложения, где было сказано, что любое инакомыслие каралось немедленным лишением прав, ссылкой, каторгой в Сибири. Шпицрутены, маразм и наказание.

Никакой другой России не было. Никто не виноват, что интеллигенты придумали себе какую-то свою Россию. Ее никогда не было и не может быть.

Так что насчет перспектив России?

России нужно придумывать какую-то форму своего существования под этим названием или другим, и она ее будет искать, что бы ни делали путины, рогозины, поклонские, милоновы.  Потому что для живого организма, каковым является любая популяция homo, свойственно искать способ выживания.

Вам понятны те механизмы, которые привели к разрушению Советского Союза?

Каких-то загадочных механизмов развала Советского Союза не было. Он развалился абсолютно естественным образом в силу своей социально-экономической, правовой, идеологической бессмысленности и ненужности.  Как только генералы КГБ и члены ЦК КПСС начали рассказывать антисоветские анекдоты, сразу стало понятно, что система сгнила и рухнет. Авторитарные, деспотичные системы долго не живут, у них срок годности в среднем сто лет.

Вот ручки (протягивает руки перед собой. – А.М.), которые вольно или невольно тоже развалили Советский Союз, уничтожая легенду о советском образе жизни.

А какие механизмы могут разрушить нынешнюю Россию?

Любой строй, любое государство заканчивается в ту минуту, когда в его распоряжении остается меньше тысячи человек, готовых умереть за него. Тысячи человек, готовых умереть за Советский Союз, не было, было человек десять-пятнадцать. И то это были, к сожалению, мальчишки из всяких рижских, вильнюсских ОМОНов. Все остальные просто сидели и молчали.

Андрей Морозов