Ошибки накапливаются. Что может сломать систему Путина

Иногда, копаясь в ближневосточных политических дебрях, натыкаешься на интересные теоретические рамки, о которых либо не знал (ну, все знать невозможно), либо, конечно, догадывался, что это так, но не знал, как это точно называется. Наткнулся я здесь на теорию селектората, изложенную в книге «The Logic of Political Survival» Брюсом Буэно де Мескита, Аластером Смитом, Рэндольфом Сиверсоном и Джеймсом Морроу.

В чем здесь суть?

Авторы предлагают модель, в которой победившая коалиция описывается как (W) – минимальный круг, поддержки которого достаточно лидеру для удержания власти, а селекторат (S) – более широкий круг тех, кто формально или неформально влияет на власть. Чем меньше W по отношению к S, тем выгоднее лидеру покупать лояльность частными благами (должности, привилегии) узкого круга, а не общественными благами для всех. Малое W обеспечивает краткосрочную стабильность (легче контролировать узкий круг), но повышает долгосрочную уязвимость: исключенные группы не имеют стимула поддерживать систему и накапливают мотивацию к сопротивлению при первом же кризисе. Что-то в этом роде.

Ключевое структурное следствие для автократий с узкой W: искажение информационного потока снизу – подчиненные систематически приукрашивают отчеты, чтобы соответствовать ожиданиям центра, поэтому руководство получает все менее точную картину реальных настроений и рисков. Я применял это к Ирану, но, конечно, руки чесались посмотреть на наши «палестины» и сравнить картину власти и политического выживания в Украине и России.

Что здесь получается?

Россия (Путин) – классическая малая W в режиме с номинально большим S:

• W (победная коалиция): узкий круг – силовой блок (ФСБ, Росгвардия, армейская верхушка), ограниченный круг приближенных олигархов и кремлевский аппарат. Оценки разнятся, но речь идет о сотнях и тысячах человек, а не о миллионах.
• S (номинальный электорат): формально – все избирательное население, но реальное влияние голосования на удержание власти минимально (управляемые выборы).

Логика распределения благ: частные блага (контракты, должности, иммунитет от преследования) – узкому кругу, общественные блага – по остаточному принципу, что компенсируется пропагандистской легитимацией через государственные СМИ.

Украина (Зеленский) – значительно более широкая W в системе с реальным S:

• W: несмотря на военное положение и отложенные выборы, коалиция, необходимая для удержания власти, значительно шире – она включает не только аппарат, но и международных доноров (с условной поддержкой), реальную, пусть и ограниченную, оппозицию в медиапространстве и избирателей, чья поддержка остается переменной, что фиксируется социологией даже в военное время.
• Ключевое структурное отличие: украинская W не может быть «куплена» исключительно частными благами. Главный источник легитимности власти – не пропаганда через гос-ТВ, а реальная способность показывать результат: удерживать фронт и не проигрывать войну. Солгать об этом – и поддержка быстро пойдет на убыль, потому что это видно каждому, а не скрыто за телекартинкой.
• Логика распределения благ: частные блага (контракты, должности) по-прежнему распределяются через неформальные конкурентные сети вокруг Офиса президента, но, в отличие от России, над этим постоянно висит угроза разоблачения – не только из-за НАБУ и САП (органов, которые Запад заставил сделать относительно независимыми в обмен на деньги и членство в ЕС), но и из-за наличия плюралистической, хотя и непрозрачной, конкуренции патронажных кланов.

Понятно, что для нас важен такой компонент этой теоретической рамки, как структурная устойчивость. В краткосрочной перспективе в России малая W легче контролируется за счет сочетания страха (репрессивный аппарат) и материальной зависимости. Отсутствует институциональный механизм скоординированного восстания элит (та самая проблема, которую мы наблюдаем в Иране – отсутствие свободных СМИ или легальной оппозиционной структуры, способной скоординировать дезертирство).

В долгосрочной перспективе ожидается растущая уязвимость по двум каналам:

Ресурсная база W сужается: санкции и военные расходы сокращают объем частных благ, доступных для распределения; это классический механизм Буэно-де-Мескиты – когда лидер больше не может «кормить» коалицию, ее члены начинают искать альтернативы.

Нерешенная проблема преемственности: персоналистская система без институционализированного механизма передачи власти. Чем дольше Путин откладывает видимый ответ на этот вопрос, тем выше будет дальнейшая нестабильность в момент вынужденного перехода.

В Украине, как вы, наверное, уже догадались, все наоборот. У нас существует угроза краткосрочной уязвимости: демократическая/публичная легитимность более чувствительна к провалам (военные поражения, коррупционные скандалы напрямую сказываются на поддержке) – это классический пример большой W: нельзя просто «купить» молчание миллионов избирателей.

Зато долгосрочная адаптивность выше: система способна абсорбировать кризисы посредством видимых корректировок (кадровые изменения, общественное давление, выборы после отмены военного положения) без структурного развала – того, чего лишена партикулярная автократия. Отсюда вытекает украинская стратегия принуждения России к миру.

Системные удары по нефтеперерабатывающей отрасли – теоретически более сильный инструмент сужения W, чем финансовые санкции, из-за физической незаменимости актива и двойного удара по бюджету и военной логистике одновременно, что сопровождается побочным эффектом: топливным кризисом с очередями на заправках для гражданского населения – признак нормирования в пользу W (армия) за счет S (бытовое потребление).

Кроме того, Украина проводит кампанию ударов по складам Wildberries: это удар не по W, а по S – попытка разрушить компенсационный механизм, когда режим традиционно защищает W за счет S, напрямую перенося последствия войны в повседневную жизнь гражданского населения.

В этой истории есть одно «но», которое мы наглядно увидели на примере Ирана. Обычно такие удары приводят к консолидации режима за счет эффекта «rally around the flag». Впрочем, случай с партией «Яблоко» несколько модифицирует его, поскольку мы наблюдаем противоположную динамику в части S.

Разрешение на участие партии, которая шла на выборы под лозунгом «За мир и свободу», а затем его быстрая отмена через карманный суд свидетельствует о гораздо более сильной обеспокоенности Кремля по поводу реального состояния лояльности S, чем любая интерпретация официальной социологии.

На мой взгляд, допуск «Яблока» к регистрации с последующим экстренным снятием – признак просчета в управлении рисками, а не сознательного эксперимента властей. Это не единичный инцидент, а проявление структурной тенденции, которая должна усиливаться, а не оставаться постоянной.

Это вытекает из нескольких параллельно действующих факторов:

• Суженная W означает суженный и искаженный информационный поток снизу: подчиненные систематически приукрашивают отчеты в соответствии с ожиданиями центра; Кремль заранее не имел точного представления о реальной симпатии к «Яблоку».
• Кумулятивный эффект длительной военной кампании усугубляет эту деградацию: чем дольше длится война, тем сильнее аппарат фильтрует плохие новости, и этот процесс ускоряется, а не замедляется.
• Разрыв между скоростью внешних шоков и скоростью реакции системы растет: темп ударов по НПЗ и Wildberries ускоряется экспоненциально, тогда как аппарат принятия решений становится медленнее и осторожнее именно из-за страха ошибки.

Каждая ошибка сужает запас доверия для следующего решения: ответственные за просчет либо устраняются, либо начинают перестраховываться, рискуя либо преждевременно подавлять безобидные процессы, либо слишком поздно реагировать на реальные угрозы.

Это не приводит автоматически к коллапсу системы, а скорее ведет к увеличению вероятности и частоты ошибок. Критическая точка наступает не тогда, когда ошибки просто накапливаются, а когда несколько ошибок или кризисов совпадают одновременно (например, экономический кризис + военная неудача + публичный раскол элит в один момент) – тогда компенсаторная репрессивная способность системы может оказаться недостаточной для одновременного тушения нескольких очагов.

Это структурный механизм, благодаря которому постепенное накопление мелких управленческих ошибок статистически повышает вероятность крупного системного сбоя – не гарантирует его, но делает все более вероятным с каждым новым циклом.