Самое страшное для Путина произойдет после парада
Парад без удара станет для Кремля еще большим унижением
Конечно, мы не будем наносить удары по параду в Москве.
Просто потому, что лучше бить по интересным целям, от которых отвлечётся ПВО.
И просто потому, что даже если бы мы хотели унизить Путина и россиян, а мы, конечно, этого очень хотим, то удар по параду был бы не лучшим шагом.
Но Украина уже унизила Россию. И самым большим унижением будет то облегчение, которое почувствуют Путин и компания в момент завершения парада. Когда скажут себе: «Слава богу, ничего не случилось». И вот в этот момент они поймут. И будут понимать, что все вокруг тоже понимают. Особенно после той истерики, которую устроили россияне, угрожая в очередной раз сжечь Киев дотла.
И когда Путин будет спешить после парада в бункер, с подозрением глядя на всех вокруг, а особенно на Шойгу, он будет чувствовать себя униженным. Потому что он боялся. Боялся, что «какие-то там» украинцы могут нанести удар по его параду. По самому важному символу его идеологии. Где нет будущего. И нужно поклоняться великому прошлому. Символу победы. Символу силы. Который в этот момент станет символом слабости. Разрушая миф гораздо лучше, чем пара дронов, которые могли бы долететь.
Облегчение, которое почувствует Путин, спрятавшись в бункере, будет преследовать его и напоминать ему, что он слабый старик, который не смог. Это унижение, которое он не сможет забыть. И которое почувствуют все вокруг. От окружения Путина до доярки тети Фроси. От Медведева до московского хипстера, которому на время парада отключат интернет.
Да, возможно, это унижение заставит его нанести террористический удар по украинским городам. Но в то же время оно станет ещё одним кирпичиком, выпадающим из-под ног империи. Ведь россияне не терпят слабости. Не прощают слабость. Они могут простить репрессии, особенно если эти репрессии затрагивают соседа, а не их самих. Но начальник не может быть слабым. Может воровать. Может быть тупым. Но не слабым.
А Путин теперь слаб. У него даже будет парад слабости. И кто мы такие, чтобы мешать ему состояться.