Величие Запада – не в империях, а в свободе: почему Украина стала испытанием для западных ценностей

Все эти политики, которые пафосно рыдают над «концом западной цивилизации», расправляют пальцы веером и обещают вернуть утраченное величие, на самом деле какие-то убогие лавочники: мелкие, жадные, закомплексованные, с горизонтом планирования до следующей пятницы. Политические хомяки, у которых предел мечтаний – набить обе щеки гречкой, затащить все это в нору, заткнуть вход задницей и считать, что историческая миссия выполнена.

Ле Пен, AfD, Фарадж, «Конфедерация» и всякая мелкая политическая тля не столько страшны, сколько просто жалкие. Настоящие варвары здесь – не мигранты, на недовольстве которыми вся эта компания ворвалась в политику. Варвары – это как раз они сами.

Они похожи на людей, которые залезли зимовать в собор, разбили витражи, порубили на дрова резные двери, развели костер из книг из библиотеки и очень довольны собой: тепло, свет, колбаска шипит. А что вокруг был собор, они просто не способны увидеть.

Примерно так они смотрят и на Европу. Общий рынок, свобода передвижения, мир между государствами, право, университеты, научное сотрудничество, культура, институты, которые десятилетиями строили миллионы людей, для них – не грандиозное сооружение цивилизации, на которое ушли поколения, а просто набор досок. Эту можно оторвать, эту сжечь, из этой сделаем табурет, а завтра как-нибудь будет.

И самое жалкое зрелище во всем этом цирке – то, как люди, уже обгрызающие собственный дом до несущих балок, торжественно называют себя защитниками западной цивилизации.

Разве что Трамп в этой компании – лавочник более широкого размаха. У него лавка большая, прилавок позолоченный, над кассой орел, но представление о величии то же самое: урвать побольше, всех обмануть, с каждого содрать лишний доллар, а потом еще час рассказывать, какой ты гений торговли.

Ни большого проекта, ни будущего, ни идеи, ради которой стоит строить что-то на десятилетия вперед. Только касса, весы и вечное подозрение, что соседу отрезали кусок сала потолще.

А история тем временем открыла перед Западом окно возможностей такого размера, что туда можно было бы загнать товарный поезд.

Если бы победа Украины, а затем ее интеграция и восстановление стали общей высшей целью, этот мегапроект мог бы вернуть Западу мировое лидерство уже на новом уровне: не как хозяину мира, а как его защитнику, строителю и гаранту свободы.

Победить гнилую архаичную империю, которая решила уничтожить соседа лишь за то, что тот осмелился жить не по ее правилам, а затем с помощью всего мира поднять эту страну из руин и сделать ее сильнее, богаче и современнее, чем до войны. Превратить восстановление Украины одновременно в новый План Маршалла, европейский промышленный скачок и технологический мегапроект.

Это означало бы миллионы рабочих мест, новые заводы, энергетику, транспорт, оборонную промышленность, огромный новый рынок и хороший электрический разряд в задницу самой Европе, которая уже давно сидит в кресле и жалуется, что как-то нет настроения.

Здесь можно долго расписывать экономику, но суть интуитивно проста: крупный проект создает не только расходы, он создает спрос. Спрос запускает производство, производство привлекает инвестиции, инвестиции создают рабочие места, а дальше вся эта машина начинает тянуть за собой технологическое обновление по всей цепочке.

Но главное – даже не деньги. Запад вновь получил бы доказательство собственной силы и собственного смысла: мы умеем не только хорошо жить, мы умеем создавать будущее.

Европе ужасно не хватает героического нарратива, который не противоречил бы либеральной демократии. Украина как раз и дает его, возвращая в европейскую историю настоящую драму, настоящий эпос: о свободе, ради которой люди готовы рисковать жизнью, и о свободе, которая порой требует не семнадцатистраничной резолюции, а мужества.

С Украиной европейский флаг мог бы перестать быть флагом какой-то гигантской конторы, где бесконечно согласовывают форму банана, и стать флагом союза свободных народов. Символом, к которому люди действительно испытывают эмоциональную лояльность, возможно, даже сильнее национальной.

А мир жадных лавочников, мир хомяков с набитыми щеками, которые сидят в своих норах и думают, что главное в жизни – не высовывать нос, вот это и есть настоящий конец западной цивилизации. И они слишком глупы, чтобы понять, что именно потеряют, если сдадут Украину.

Ведь уникальность Запада вовсе не в том, что он когда-то породил империи, которые попирали народы, страны и целые континенты. Убогий ушастый гном Марко Рубио, продавший душу за ботинки не своего размера, даже не представляет, насколько жалко он выглядел, когда в Греции бормотал именно о таком Западе как источнике вдохновения.

Александр Македонский, Цезарь, Карл Великий, Кортес. Если это и есть их пантеон «западной цивилизации», то он не так уж и отличается от пантеона Чингисхана, Ивана Грозного или Путина. А в случае с Кортесом там уже где-то и Пригожин с кувалдой выглядывает из-за занавески.

Уникальность Запада не в армиях, империях, соборах, промышленности или умении отгрызать чужие земли. Все это человечество прекрасно делало и без него.

По-настоящему особенное его изобретение другое: система, в которой власть должна быть ограничена, человек имеет права независимо от воли правителя, а закон, по крайней мере как принцип, один и тот же для сильного и слабого. Демократия, свобода слова и совести, независимый суд, политическая конкуренция, равенство граждан перед законом.

Но, пожалуй, еще важнее универсализм.

Не «права англичан», не «права христиан», не «права нашего племени», а права человека как такового. Не потому, что он наш, полезен, исповедует правильную веру, имеет правильный пол или цвет кожи. Просто потому, что он человек.

Не было бы этого универсализма, Западу вообще не было бы смысла вступаться за Украину.

Россия больше, сильнее, обладает ядерным оружием и может предложить соглашения, газ, нефть, деньги, «стабильность» и целый дипломатический лоток копченой колбасы. Самый примитивный «реализм» легко подсказывает: договоритесь с Москвой, нарисуйте новую линию на карте, пусть сильный оставит себе то, что смог откусить.

Но универсализм говорит обратное: право не перестает быть правом только потому, что его носитель слабее тебя, живет дальше от тебя или имеет не тот паспорт.

Если поляк имеет право сам решать, с кем ему жить и в какие союзы вступать, то такое же право имеет и украинец. Если Францию нельзя расчленить только потому, что сосед сильнее, то нельзя и Украину. Если захват территории силой неприемлем в одном месте, он не становится приемлемым только потому, что жертва беднее, дальше от тебя или сто лет назад входила в состав чужой империи.

Именно поэтому поддержка Украины в своей основе не требовала ни кровного родства, ни немедленной выгоды. Она требовала признать одну очень простую вещь: правила, которыми ты хочешь защитить себя, должны действовать и для другого.

Иначе это уже не права и не порядок, а клуб привилегий для тех, кому посчастливилось сидеть поближе к кассе.

Без универсализма Запад очень быстро возвращается к старой доброй «свинарне» международной политики, где великие державы садятся за стол, малые стоят за дверью, а потом выходит какой-то господин с папкой и говорит: «Мы здесь за вас решили». И сила вновь становится источником права.

Авторитарно-националистический «Запад» жадных лавочников именно поэтому и относится к Украине холодно, что универсализм ему чужд. Его идеальный мир гораздо сильнее построен на иерархии: кто сильнее, тот и прав; кто богаче, тот говорит; кто ниже стоит, тот слушает и не лает.

А Украина как актив для такого лавочника вообще выглядит невыгодно: дорогая в обслуживании, рискованная, прибыль где-то потом. А мы же помним, каков у этих людей горизонт планирования: до обеда, максимум до закрытия биржи.

Поэтому спор об Украине в определенном смысле является спором о том, что такое Запад вообще.

Украина в этой войне – слабая сторона, которая отказалась знать свое место. Она должна была проиграть за три дня, должна была признать превосходство великой державы, должна была согласиться с тем, что история, география и размер России дают Москве какие-то особые права.

Не согласилась.

И именно в этом украинский опыт почти идеально воплощает либеральную идею международного порядка: меньший не обязан подчиняться большему.

А для авторитарного сознания это очень неприятная мысль не только в международной политике, ведь эта формула прекрасно переносится внутрь общества. Подчиненный может сказать «нет» начальнику, гражданин – президенту, женщина – мужу, меньшинство – большинству.

И повсюду под ногами лежит одна и та же невыносимая для них мысль: превосходство в силе не дает права командовать.

Именно здесь сходятся множество вещей, которые на первый взгляд вообще не связаны: ненависть к феминизму, неприязнь к меньшинствам, тоска по «сильному лидеру», презрение к международному праву, почти эротическое увлечение империями, которые они считают вершиной развития «Запада», и раздражение Украиной.

Это не разные истории. Это разные этажи одного и того же дома, и на каждом висит одна табличка: «Знай свое место».

Именно поэтому Трамп и подобные ему политики в принципе не могут быть настоящими союзниками Украины. И они не могут вернуть Западу его величие.

Они – его могильщики.

Крысы, которые уже раздирают дом на куски и ужасно гордятся тем, что нашли в стене медную проволоку. Если их не остановить, они вынесут все, а потом будут сидеть среди обломков с набитыми щеками и рассказывать друг другу, как спасли цивилизацию.