Желающих забыть о войне будет гораздо больше. Чем это опасно?

Еще один вопрос, касающийся будущего, который меня беспокоит. Тематика политической дискуссии всегда формируется не только – или не столько – объективными процессами, происходящими вокруг нас в настоящее время.

Основные направления дискуссий формируются политиками и другими лидерами общественного мнения. Поэтому общество всегда обсуждает то, что ему предложили обсуждать, но далеко не всегда то, что стоит обсуждать. Это имеет особое значение в контексте послевоенных избирательных кампаний.

Я очень переживаю, что абсолютное большинство финансово состоятельных политиков в первую очередь бросится обсуждать вопросы социальной направленности, и в этом потоке популизма вопросы национальной безопасности уйдут на второй план.

Вместе с этим на второй план отойдет электорально «невыгодная» проблематика последствий войны – уважение к ветеранам, поддержка искалеченных войной военных, патриотическое воспитание, осмысление причин начала войны и ряд подобных вопросов, на которых много голосов не наберешь.

В тренде же будут вопросы инфраструктурного восстановления, экономического возрождения, рабочих мест, налогов, пенсий, личного комфорта избирателей и так далее. Об этом будут говорить чаще и охотнее, чем о вооруженных силах, разведке, ветеранах, исторической памяти, языке, пропаганде, избавлении страны от российского влияния.

Желающих забыть о войне будет гораздо больше, начиная от примитивных людей и заканчивая уклонистами, которые всю жизнь будут искать себе оправдания, почему война прошла мимо них. Большая масса людей будет стремиться как можно скорее забыть о войне и обо всем, что с ней связано. Большинство финансово состоятельных политиков – как «ватников», так и не «ватников» – будут вести себя точно так же. Все они будут изо всех сил пытаться вернуться в довоенное прошлое.

Суровая правда жизни заключается в том, что объективные процессы неумолимо продолжаются независимо от того, обсуждаем мы их или нет. Вспомните события 2015 года.

Как бы мы все вместе ни хотели забыть или не замечать войну и угрозы со стороны России, война оттуда все равно пришла. Мы хотели заглушить угрозу войны децентрализацией, сотней других реформ, напрямую не связанных с сектором национальной безопасности, чтобы не говорить о неприятных опасностях. Но от этого опасности не исчезали, а вероятность войны только возрастала.

Все это я пишу для того, чтобы все здоровые общественные силы – и в армии, и среди гражданского населения – оставались в политическом тонусе и не позволили условному политическому лагерю пацифистов увести в послевоенной жизни контроль над повесткой дня политической и электоральной дискуссии.