€90 млрд от ЕС. Победа со скрытыми рисками

Немного о том, что нам не показали в пресс-релизе.

28 мая Верховная Рада 298 голосами ратифицировала пакетный закон №0376 – Соглашение о займе ЕС на €90 млрд и Меморандум к нему.

Это выглядит как победа: «почти грант», который Украина не будет платить, потому что погашение идет из репараций РФ, а проценты покрывает Брюссель.

Я более двадцати пяти лет структурирую соглашения. И знаю одно правило из опыта: когда продавец настаивает, что покупка ничего не стоит – ищи, где скрыт чек. Здесь чек скрыт как минимум в трех местах.

Деньги стране действительно очень нужны – 90 млрд евро покрывают две трети внешнего финансового дефицита на 2026–2027 годы (135,7 млрд евро по оценке МВФ в Country Report 26/58 от февраля 2026 года), а €60 млрд из них – на оборону с преференцией «Made in Europe» Council of the EU, 23.04.2026.

Отказываться от этого во время войны – не вариант. Вопрос не в том, брать или нет. Вопрос – какой ценой, и можно ли эту цену уменьшить.

***

Что ЕС действительно от нас требовал: В информационном поле циркулируют две крайности.

• Первая: ЕС просто дает деньги под «верховенство права и борьбу с коррупцией», налоговый блок – чисто внутреннее решение Киева.
• Вторая: ЕС ничего не требовал, а Минфин самовольно вписал в Меморандум фискальный террор.

Обе крайности неверны, и это легко проверить прямо в тексте регламента. Регламент (ЕС) 2026/467 от 24 февраля 2026 года – правовая основа кредита, принятая Европарламентом и Советом. В статье о Меморандуме буквальное требование звучит так: условия политики должны включать «решительные и амбициозные обязательства по реформам, в том числе направленные, в частности, на усиление мобилизации доходов для удовлетворения финансовых потребностей Украины и на борьбу с коренными причинами коррупции в государственных финансах». «В частности» – не второстепенное замечание.

В юридическом языке это маркер главного. Revenue mobilisation стоит на первом месте в перечне обязательств. Это подтвердила сама Еврокомиссия в заявлении после подписания Меморандума 21 мая: «условия политики имеют сильный фискальный фокус и структурируются вокруг трех столпов: мобилизация доходов, эффективность государственных расходов, управление государственными финансами».

Фискальное давление – это юридическое требование Брюсселя. Вопрос, правда, почему именно это требование попало в окончательный документ? Но есть нюанс, который меняет рамку разговора. ЕС требовал мобилизации доходов как направление. Конкретные инструменты Украина выбирала сама (!!!) и согласовывала с Комиссией во время подготовки Меморандума.

Минфин мог бы предложить другой набор мер. Например, детинизацию рынков подакцизных товаров (топливо, табак, алкоголь), где доля теневого сектора достигает 60–70 % по оценке председателя налогового комитета Гетманцева. Или борьбу с контрабандой, из-за которой ежегодно улетучиваются десятки миллиардов. Или реальное закрытие коррупционных дыр в госзакупках и энергетике – это тоже мобилизация доходов, и она напрямую пересекается со вторым требованием регламента: борьбой с коренными причинами коррупции в государственных финансах.

Вместо этого решили бить по:

1. ФЛП третьей группы – дифференцированные ставки, борьба с «дроблением», ограничение возврата на упрощенную систему. Хочу напомнить, что если в городе есть преступник, это не повод для властей сажать весь город в тюрьму. Нужно найти этого преступника и посадить его одного в тюрьму.
2. В международных посылках до €150 – провалившийся 26 мая закон №12360.
3. Доходах через цифровые платформы – Bolt, Booking, OLX.
4. Продлении военного сбора 5% еще на три года после завершения военного положения – отдельный закон №15110, принятый 7 апреля и подписанный Президентом 14 апреля 2026 года.
5. Согласовании корпоративного налога с директивой ЕС против уклонения (ATAD) – Sud.ua с расписанием условий траншей: Совокупная оценка новых норм в пакете – всего около 60 млрд грн годового эффекта согласно пояснительной записке Минфина.

Посмотрите на этот перечень внимательно. Кто будет платить? Микропредприниматель, наемный работник, потребитель дешевых платформ. Самый слабый и самый мобильный сегмент (!!!).

• Где владелец схемы по контрабанде табака?
• Где крупный игрок, который оформил сотню индивидуальных предпринимателей под своей «зонтичной» структурой?
• Где чиновник, получающий неправомерную выгоду за счет коттеджей в Козине (об этом ниже)? Их в списке нет.

Это, если честно, не требование ЕС. Это политический выбор именно Киева (!).

***

Условный долг ложится на баланс в размере 106% ВВП. Минфин в пояснительной записке пишет, что инструмент «не создает реальной долговой нагрузки». Для пресс-релиза – красиво. Для баланса – обманчиво.

МВФ в отчете за февраль 2026 года (Country Report 26/58) классифицирует такую поддержку как contingent liability – условное обязательство, которое становится реальным долгом (!), если репарации не поступят, а ЕС не списал его. Сам МВФ прямо предупреждает: влияние на уровень долга «может быть значительным». А уровень уже за красной линией.

Госдолг Украины превысил $213 млрд – более 100% ВВП на начало 2026 года, с прогнозом 106% на конец года. Для сравнения – Польша держит долг на уровне 50–55% ВВП, Турция около 28%, Ирландия 42%.

Украина добавляет к балансу €90 млрд потенциальных обязательств, что уже почти вдвое превышает предел устойчивости. Для бюджета-2026 это работает как грант. Но юридически – это долг, судьба которого решается не в Киеве (!). И возвращать который будут наши дети.

***

Уровень теневой экономики в Украине – открытый вопрос. Министерство экономики официально оценивает его в 30%, в некоторых отраслях речь идет о 30–40%. Гетманцев, как председатель налогового комитета, говорит о более чем 50%. В торговле доля теневой экономики достигает 60–70% по отдельным оценкам.

Разница большая, но даже самая консервативная цифра – это многократно больше среднего показателя ОЭСР (5–10%). Бизнес находится в тени по конкретным причинам.

Исследования от Ассоциации IT-предприятий Украины до самого Минэкономики называют первой причиной чрезмерное давление на труд (!). Минэкономики прямо описывает петлю: большой теневой сектор не позволяет снизить номинальную нагрузку, а высокая нагрузка питает тень.

Беда в деталях, которых мы не видели. ФЛП – не лазейка. Это модель, которую государство сознательно (!) создало, чтобы вывести малое предпринимательство из тени: простой учет, предсказуемая ставка, минимум контактов с налоговой. Она работала именно благодаря простоте.

Любое усложнение – дифференцированные ставки, новые ограничения, дополнительная отчетность – для микропредпринимателя обходится дороже, чем сам налог. В стране с 30–40 % теневой экономики результат предсказуем.

Мелкий предприниматель либо возвращается в тень, либо закрывается, либо платит, «договорившись» с тем, кто закрывает глаза.
Вместо роста поступлений мы получаем рост тени и коррупционной ренты правоохранителей.
Ставку поднять легко. Собрать с нее – нет. Это механика, которую Украина уже проходила после повышения ЕСВ в 2010-х: формальная занятость упала, поступления выросли меньше прогноза.

***

Отдельно о посылках. Распространенный аргумент «в Европе посылки до €150 не облагаются налогом» – ошибочен. С 1 июля 2026 года ЕС вводит фиксированную пошлину €3 на посылку, полная отмена – к 2028 году.

Возражения касаются не самого налога, а способа и сроков его введения. ЕС дает себе время до 2028 года и создает для этого Customs Data Hub – единую таможенную базу данных. Украина пытается запустить администрирование уже сейчас, без инфраструктуры.

Результат предсказуем: новые очереди, новые поводы «договориться» на таможне, риск ухода дешевых платформ – и все это без гарантии роста поступлений в бюджет. 26 мая Рада уже отклонила это 222 голосами из 226.

***

Этот кредит съедает восстановление страны. Этого нет ни в одном официальном документе. Кредит погашается «исключительно за счет репараций от РФ» (!). Звучит как идеальная сделка – ведь кто против того, чтобы платил агрессор.

Восстановление Украины обойдется в $587,7 млрд, согласно оценке RDNA5 – совместного отчета правительства, Всемирного банка, Европейской комиссии и ООН от 23 февраля 2026 года.

Прямой задокументированный ущерб – $195,1 млрд. Социально-экономические потери – $666,7 млрд.

Наибольшие потребности:

• транспорт ($96 млрд);
• энергетика ($91 млрд);
• жилье ($90 млрд);
• торговля и промышленность ($63 млрд);
• сельское хозяйство ($55 млрд).

Откуда возьмутся репарации?

Юридический иск о возмещении ущерба огромен, но физически изъять реально только замороженные активы РФ – около $300 млрд в мире, из них €210 млрд в ЕС. Этот пул ограничен. Он не равен всему ущербу – он равен тому, до чего реально дотянемся после победы.

Если 90 млрд евро кредита погашаются за счет репараций, то эти средства вычитаются из того самого ограниченного пула, который необходим для восстановления (!).

Сам кредит на восстановление не идет: он направляется на бюджет и оборону сегодня. А погашается деньгами, которые завтра должны были бы пойти на восстановление жилья, энергетики, портов, дорог.

Мы берем в долг под залог репараций, забывая, что репарации – не бесплатный ресурс, а наш главный шанс на послевоенное восстановление.

Каждый погашенный из активов РФ миллиард ESI – это миллиард, который не станет новой электростанцией или школой. Это называется альтернативная стоимость, и ее стоит считать открыто.

***

Моральный контекст, который меняет математику. 12 мая 2026 года НАБУ и САП вручили подозрения шестерым фигурантам дела кооператива «Династия» в Козине – части крупной операции «Мидас».

Среди них – бизнесмен Тимур Миндич, экс-вице-премьер Алексей Чернышов, экс-глава Офиса президента Андрей Ермак. По данным следствия, через кооператив было отмыто более 460 млн грн (!), часть из которых поступала от коррупционных схем в «Энергоатоме».

Именно в этот момент власть обращается к парламенту и просит ратифицировать Меморандум, где главным условием получения денег является борьба с коррупцией и фискальные жертвы со стороны граждан и бизнеса (!!!).

Вопрос прост: можно ли требовать от ФЛП в Буче больше налогов, не закрыв сначала дело о 460 миллионах в Козине? Морально – нет.

Политически – тем более: вот почему Рада 26 мая завалила посылки. Депутаты читают новости быстрее, чем пресс-релизы Минфина.

***

Вместо выводов. Я не за отказ от кредита. За выполнение условий с избытком и перебалансировку «мобилизации доходов». Регламент ЕС требует мобилизации как направления – а не конкретного набора из ФЛП и посылок (!). Правительство должно вернуться в Брюссель с обновленной конфигурацией:

• основные источники – детинизация подакцизных рынков (где тень составляет 60–70%);
• борьба с контрабандой;
• ликвидация коррупционных схем в госзакупках и энергетике.

Это и есть настоящая мобилизация доходов. К тому же – совместимая со вторым требованием регламента, о корнях коррупции в государственных финансах (!!!). Посылки – по графику ЕС, не быстрее ЕС (!). Не запускать полное администрирование, пока нет таможенной базы данных (!).

Синхронизироваться с Customs Data Hub до 2028 года, зафиксировать это с Комиссией как изменение плана выполнения, а не как саботаж. Европейские партнеры понимают инфраструктурные ограничения.

Реформа индивидуальных предпринимателей – точечная, направлена против злоупотреблений, а не против самой модели. Бороться с «раздроблением» крупного бизнеса под видом сотен ФЛП – правильно.

Усложнять жизнь микропредпринимателю, который легально работает по упрощенной системе – это выстрел себе в ногу, а ему в голову (!). Это разные задачи, их нельзя решать одним топором. Рассчитывать стоимость кредита на восстановление открыто.

Правительство должно публично показать, сколько из репарационного пула пойдет на обслуживание ESI, и заложить это в стратегию восстановления. Нельзя одновременно обещать, что репарации восстановят страну, и тихо погашать ими кредиты. Граждане имеют право знать истинную цену любого «бесплатного» решения.

Сначала – наведение порядка в собственном дворе, потом – требования к гражданам. Первый транш в размере 3,2 млрд евро должен быть обусловлен не только «внесением законопроектов о НДС», но и реальными решениями по делам «Мидас», «Энергоатом», «Династия» (!!!).

Борьба с коррупцией – первое требование самого регламента ЕС, и оно жестче фискальных. Это и морально правильно, и юридически точно, и политически откроет голоса в Раде, которых сегодня не хватает.

Кредит на €90 миллиардов – это сделка с отложенной ценой, часть которой ложится на плечи поколения бизнеса и граждан в виде налогового давления, часть – на будущее в виде условного долга и съеденного ресурса для восстановления. Меньшая часть этой цены действительно требуется регламентом. Большая – выбор Киева, который можно было сделать иначе.

Пора перестать прятаться за «безальтернативным требованием партнеров». Партнеры требовали мобилизации доходов и борьбы с коррупцией. Конкретные меры – чей индивидуальный предприниматель в Буче заплатит больше, а чей коттедж в Козине останется – это наш выбор. И за этот выбор отвечаем мы, а не Брюссель.

Прозрачность не ослабляет переговорную позицию. Это единственный способ, чтобы следующий транш не завалили в Раде, как завалили посылки. И единственный способ, чтобы украинская экономика вышла из войны не только с кредитом на балансе, но и с малым бизнесом, который еще остался жив. Еще жив...