Почему европейская идентичность победит

Не все знают, по-видимому, что европейский выбор – совсем не то, и даже вовсе не то, что о нем думают и говорят его противники. Дискуссия с ними, тем не менее, полезна. Это часть процесса формирования европейской идентичности. Этот процесс далек от завершения, поскольку эта идентичность пока обладает лишь ядром, эмбрионом.

Это ядро – Европа без войн и тоталитарных идеологий. Прочее пока обсуждаемо.

Но давайте сначала остановимся на этих двух тезисах. Случались ли военные конфликты между странами Европы, уже вступившими в Союз? Нет. Это факт.

А в «Ближнем зарубежье»? Для ЕС – это страны бывшей Югославии (СФРЮ), Украина, Беларусь, Молдова, Россия, Турция, по морю – север Африки, Ближний Восток, Исландия и Норвегия.

Здесь более сложный вопрос.

На данный момент членом ЕС из стран-наследниц СФРЮ является только Словения, утверждено присоединение к Союзу Хорватии, с прочими – а с недавних пор и с Сербией – идут динамичные переговоры о членстве. В рамках инструмента «Договор о стабилизации и ассоциации », похожего на наше Восточное Партнерство (Украина, Молдова, Грузия, Армения, Азербайджан, Беларусь).

Принимала ли союзная Европа участие в межэтнических конфликтах распадающейся СФРЮ? В рамках НАТО – военного союза, включающего также США и Канаду, а также Турцию – принимала. Но никакой «армии ЕС» не существует. В военно-политическом измерении Европа не была единой и в отношении военных кампаний, которые были начаты администрацией Джорджа Буша-младшего, и которые завершает Барак Обама. Сложным является отношение ЕС и к «арабской весне», поскольку европеизированный элемент на территориях, охваченных конфликтом, оказался слишком слаб. Позже я вернусь к вопросу о том, что такое «европеизированный элемент», поскольку это имеет непосредственное отношение к теме.

Однако между членами ЕС с момента вливания в Союз конфликтов с применением насилия не зарегистрировано. Несмотря на «историческую вражду» между национальными государствами, его слагающими. Она, однако, перестала быть элементом повседневности.

Теперь о тоталитарных идеологиях. Левые и правые антиглобалисты, как правило, утверждают, что общество потребления и есть тоталитарная идеология, которую пестует корпоративная олигархия, манипулирующая общественным мнением, а отсюда и публичной политикой, посредством СМИ. Дальше, как правило, идет набор конспирологических штампов, поэтому в данную сторону я развивать мысль не стану.

Общество потребления, на мой взгляд, есть логическое продолжение такого этапа экономического развития, как массовое производство товаров и услуг. Более того, оно прошло свой пик. Мы стоим на пороге распада массового общества, а с ним и массового производства в ключевых отраслях. Потребительское общество распадается на индивидуальные хозяйства, в своем роде происходит возвращение на новом технологическом уровне «замков» и «хуторов». Что-то они заказывают под свои потребности у предприятий, что-то производят сами для себя.

Карл Маркс, наверное, сжевал бы свою бороду от подобного извода капиталистического образа жизни.

Вы думаете, возможно, что автор выстраивает фабулу фантастического романа? Ничего подобного. Включив сегодня один из деловых каналов Украины, я прослушал занятную дискуссию представителей Минфина и Нацбанка о том, как выписать закон о платежных системах так, чтобы хотя бы получить представление о том, каких темпов эмиссии придерживаются электронные «казначейства»! Провоцируют ли они инфляцию гривны или резервных валют, и вообще, как описать это языком стандартов. А что вы скажете о 3D-принтерах, о кухонной технике, которая лишает работы сельских жителей той же Киевской области, которые приезжают работать на вполне современные кулинарные комбинаты? Про роботизированную снайперскую винтовку и модификации БМП, заменяющие штабное подразделение, приборы слежения, расшифровывающие электронные импульсы мыслей – даже не будем.

Экономика меняется очень круто, взрывная волна от лопнувшего пузыря деривативов придала ей сильнейший импульс. Сеть, которая переплела «цифру» и «крео» во что-то неразрывное, завершает спор «физиков» и «лириков».

Проблема здесь вырисовывается вот какая – общественное развитие все быстрее отстает от научно-технического. А экономическое развитие намеренно сдерживается социальными обстоятельствами (эту сложнейшую тему как «проблему Уровня» поднимал незаслуженно забытый советский фантаст Владимир Михайлов в повести «Сторож брату моему»).

Все вышесказанное приведено здесь к тому, чтобы подтвердить – угроза тоталитаризма не преодолена, но совершенно по иным причинам, нежели те, которые приводятся традиционалистами и альтерглобалистами. А по той причине, что рывок технологического развития, в котором живем и мы – оставляет за пределами секторов экономического развития огромные массы населения. И прежде всего – в развитой Европе.

Гляньте на Норвегию (не член ЕС, но де-факто член экономического пространства Союза). Огромная часть населения – «бездельники». Хотя там основная причина сверхдоходы от добычи нефти и газа. Но и это сегодня обеспечивают иностранные фирмы и специалисты! Опыт Австрии и Венгрии показывает, что демократические политические системы допускают победы социальных популистов, и не так важно в какие одежды они рядятся – красные или коричневые. Увы, Союз еще не так силен на своей территории, чтобы как-то предупредить такого рода «иррациональное бешенство».

Экономически «масса» существовать перестает, а политически, благодаря демократическому механизму – все еще усиливается. Другое дело, что старые формы тоталитаризма («массовой идеологии, осуществляющей власть») все же отринуты.

Массовость демократии в условиях социального напряжения – это проблема, которую сможет преодолеть лишь дальнейшая аккумуляция жизненных функций в институтах Союза и сокращение влияния на ключевые процессы «национальных государств». Это все большая подотчетность именно европейскому парламенту, в котором националистам трудно сварить кашу между собой, а вот социалистам приходится говорить о «рабочем классе всей Европы» (иначе у них не получится общая фракция).

Тем не менее, с момента вхождения в Союз ни одна из стран-членов, пережившая тоталитаризм, не вернулась к нему.

Разумеется, усреднение и унификация, права меньшинств, цена соответствия стандартам качества и прочее – вызывают дискуссию в украинском обществе.

Но каковы альтернативы?

Что нам предлагает отечественная элита или своеобразная бюрократически-корпоративная монархия в России? Вязкое и противоречивое развитие «полшага вперед – шаг назад»? Окостенение новоявленной аристократии? Опричный – в лучшем случае, есть еще разбойный – вариант существования правоохранительных органов? Бородатый диктат мракобесия? Риторику в стиле «мы окружены врагами» на фоне ветшающей инфраструктуры и личной интеграции элиты в Европу и США? Даже нео-анти-колониального национализма а-ля Чавес эти элиты нам не предлагают.

Им не под силу изменить законы экономического развития, поэтому остается лишь лицемерить и воровать из бюджета деньги не только на «потемкинские проекты», но и на обычные социальные программы. А также иностранную техническую помощь.

И вот здесь я вернусь к европеизированному элементу.

Кто-то из великих сказал о русской интеллигенции так: это европейское меньшинство в азиатской стране, и оно либо победит, переломав ее через колено, либо будет уничтожено. Да, это пессимистический взгляд на вещи. С Украиной в этом отношении дело обстоит легче – она сшита из нескольких частей с разным уровнем европеизации.

«Европейцев» трудно назвать здесь меньшинством.

Поколения, покалеченные большевизмом – все быстрее уходят в историю. Потенциал распространения «азиопства» -- особого пути в интересах натянувшей рясы «олигархии», создавшей свои капиталы преимущественно неправедным путем – сильно ограничен.

Ежегодно до новых и новых десятков, а то и сотен тысяч доходит, что преимущества европейского пути развития очевидны. И, важнее всего – доходит то, что оппоненты этому пути – либо малограмотны, либо лживы…