В ожидании «пенсионного майдана»?

После вчерашнего принятия пенсионной реформы в первом чтении вздох облегчения вырвался не только из груди ответственного за всех пенсионеров страны вице-премьера Сергея Тигипко. Глубоко спрятав дулю в кармане, вполне обоснованно стыдясь своих чувств, те же эмоции испытали и немало украинских оппозиционеров.

В условиях глубочайшего идейного кризиса, в отсутствии полноценного доступа к общенациональным СМИ, под аккомпанемент грозных заявлений Генпрокуратуры и просто заявлений Инны Богословской оппозиция (а прежде всего – БЮТ) просто нуждалась в чем-то похожем на пенсионную реформу от Януковича – в чем-то масштабном, болезненном, страшащем. Способном дать оппозиции новый повод пойти к людям, найти какой-то новый смысл в своем существовании.

Оправдывает ли эти ожидания пенсионная реформа от действующей власти? С лихвой. Сергей Тигипко, несомненно, может называть свое детище одним из самых мягких вариантов реформирования пенсионной системы. Однако перед этим ему бы стоило почитать – нечего далеко ходить – вчерашние новости из Чехии. Там намерения правительства постепенно повысить пенсионный возраст до 65 лет с 2030 (!) года вылились в общенациональный страйк транспортников, в результате которого на 24 часа в стране остановилось буквально все – от международных автобусных перевозок до пражского метро.

О таком размахе протестных акций украинской оппозиции остается только мечтать. И она мечтает, вполне имея на это право. А во что выльются эти мечтания – вопрос, дать ответ на который попробовал «Главком».

Разговоры о том, ударит пенсионная реформа по благоденствию маленького украинца или нет, беспредметны. Да, на первом этапе ее реализации многим придется нелегко, и это признают даже сами регионалы. Компромисс в виде сохранения сверхвысоких ВИП-пенсий, на который готово пойти правительство ради принятия закона, выглядит как минимум цинично. Стремление сберечь для бюджета 2.5 млрд гривень в год (цифра, прямо скажем, в государственных масштабах не впечатляет) на фоне так не объясненного властью феномена Межигорья, на фоне слабо обоснованных трат на «Евро-2012» и виднеющейся на горизонте подготовке к Олимпиаде-2022 тоже не очень вписывается в картинку идеальной власти, строящей «новую страну».

Одним слово, пенсионная реформа в ее нынешнем виде – это рейтинговый балласт, способный потопить любого. Вчера, в день голосования, сомнения в удачном его исходе бродили сессионным залом аж до обеда. Голосов за правительственный законопроект было в обрез.

Во-первых, ярыми противниками пенсионной реформы (а заодно – ее идеолога) слыли коммунисты, так в итоге за нее и не проголосовавшие. Во-вторых, неоднозначной была позиция «литвиновцев» (спикер, традиционно для себя пожурив разработчиков реформы, таки смилостивился над Тигипко и призвал «своих» поддержать пенсионный проект, дабы ко второму чтению довести его до ума). В-третьих, шаткой была позиция «рыбаковцев» - по крайней мере, часть из них в кулуарах выражала, мягко говоря, сомнения в целесообразности рейтингового самоубийства, коим вполне могло обернуться голосование за пенсионную реформу. В-четвертых, по слухам, носом крутила неформальная группа Жвании внутри фракции НУНС – как минимум, из-за проблем, с которыми в последнее время, говорят, столкнулись предприятия, ассоциируемые с ее лидером. Однако появление в кулуарах парламента после обеда самого Давида Важаевича, как показалось, сняло многие вопросы относительно позиции его ХДС. В-пятых, критиковали пенсионную реформы и некоторые знатные регионалы – от профсоюзного лидера Василия Хары (чьей персоной прокуратура, поговаривают, в последнее время именно в связи с «пенсионными» заявлениями) до традиционно не лезущего на рожон без крайней необходимости Анатолия Кинаха.

Одним словом, цифра «245» на табло парламента может восприниматься правительством не более как некий аванс, отработать который ко второму чтению будет ой как нелегко – вовсе не факт, что все проголосовавшие за пенсионный закон сегодня, повторят свое решение завтра. Тем более в свете возможных социальных последствий этого шага и относительной близости парламентских выборов...

Способно ли принятие пенсионной реформы стать катализатором для массовых волнений в Украине, подобных тем, к которым привело голосование Верховной Рады за новую редакцию Налогового кодекса? Однозначного ответа на этот вопрос нет ни у кого. Власть, по крайней мере, на словах, уверена, что нет. Оппозиционеры от прямого ответа на этот вопрос уклоняются. Влияют на это сразу несколько факторов, роль которых на сегодняшний день слишком сложно проанализировать.

Прежде всего, слишком уж рыхлой кажется социальная база для этого протеста. С одной стороны, пенсионеров в Украине не много не мало, а 14 миллионов человек. С другой – это как раз тот контингент, массово вывести который на улицу довольно проблематично. Если предприниматели в прошлом году оперативно самоорганизовывались, создавали некие объединения защиты своих прав, избирали парламентеров для общения с властью, то ожидать подобной прыти от пенсионеров просто безрассудно. Публика это довольно специфичная, мысль о протесте она воспринимает неоднозначно, мобилизуется она с трудом.

Ожидать, что социальной базой для потенциального протеста станут те, по ком пенсионная реформа ударит больнее всего – люди, выходящие на пенсию буквально через несколько лет, тоже сложно. «На «налоговый майдан» люди поднялись не просто из-за принятия кодекса, а из-за того, что из действий власти было четко понятно, что вот с 1 января он вступает в силу и «накроет» от этого всю категорию предпринимателей. Здесь такого нет. Основной удар пенсионной реформы придется на тех пенсионеров, которые пенсионерами еще не являются. А наши люди по своему менталитету такие, что выходят на улицу только в результате грубого системного нарушения их прав – например, когда у них забирают что-то, что уже им принадлежит, что они физически ощущают. Они не способны на какие-то упредительные действия, даже когда видят загодя, что у них будут какие-то проблемы. Они рассчитывают на то, что «как-то оно будет, не может такого быть, чтобы никак не было», – говорит один из организаторов «налогового майдана» Александр Данилюк.

Не в пользу сценариями с массовыми протестами говорит и фактор разрозненности их потенциальных участников. «Вряд ли 54-летняя луганская женщина выйдет на акцию, к организации которой причастны «бандеровцы», и наоборот. Пенсионеров на это накручивают, именно для этого принимался тот же закон о красном флаге, организовывались львовские события. Все это грамотно предшествовало пенсионной реформе», – говорит «Главкому» нунсовка Ксения Ляпина.

Впрочем, собеседники «Главкома» из лагеря власти на условиях анонимности допускают, что ядром протеста совершенно неожиданно для идеологов пенсионной реформы могут стать те социальные группы, от которых ждать подобного было бы, казалось, нелепо. Речь идет о силовиках (и, прежде всего, милиционерах), для которых в пенсионном законопроекте предусмотрено увеличение срока выслуги лет для выхода на отдых. Нравится это нововведение мало кому, и если эти люди активно приобщатся к протестам на их первой фазе или хотя бы пассивно их поддержат, довольно унылая картина потенциального «пенсионного майдана» может заиграть новыми красками.

Другое дело – что заняться координацией усилий потенциальных протестующих в Украине попросту некому. Организаций, предметно занимающихся защитой прав пенсионеров или потенциальных пенсионеров, в Украине нет, надеяться на профсоюзы – это, право, даже не смешно…

Могли ли бы взять на себя эту миссию оппозиционные партии в их нынешнем состоянии? Собеседники «Главкома» по этому поводу от однозначных оценок воздерживаются.

«Я не исключаю, что это может вызвать довольно масштабную волну бунтов, стихийных протестов. Не исключаю, что некоторый протест – причем, не только в Киеве, может быть организован при помощи оппозиционных лидеров. По крайней мере, все основания для того, чтобы приобщиться к этому, у них есть», – осторожно замечает Роман Зварич.

С другой стороны, «размах» всевозможных Дней гнева, которые уже пыталась организовать оппозиция, не дает оснований для прогнозов о том, что поддержанные ею «пенсионные акции» станут реально массовыми и успешными. Даже настигнутая корреспондентом «Главкома» после брифинга, посвященного пенсионной реформе, Юлия Тимошенко в ответ на прямой вопрос, верит ли она в «пенсионный майдан», ответила витиевато: «Я верю в украинцев и поэтому хочу верить в их способность защищать свою жизнь». Но готовность в случае чего помочь им «защитить свою жизнь», тем не менее, выразила…

И в это легко верится. Общественное обсуждение пенсионной реформы, которое должно было упредить ее негативные социальные последствия, оказалось фикцией, и это без диктофона признают даже сами депутаты-регионалы. Провести его ко второму чтению, которое Сергей Тигипко прогнозирует на начало июля, невозможно да и, честно говоря, нецелесообразно – поздно уж.

Один тур Юлии Тимошенко по областям Украины в этой ситуации мог бы с лихвой «компенсировать» все те непроведенные мероприятия по недопущению «пенсионного майдана», которые еще в январе поручил предпринять Николай Азаров. К счастью для власти, Тимошенко сейчас находится на подписке о невыезде. Но если это – главный метод решения властью потенциальных проблем, то ей не позавидуешь.

А что, если ко второму чтению пенсионного законопроекта Европа настоит на своем, и Юлии Владимировне во исполнение резолюции ПАСЕ таки дадут возможность свободно заниматься политической деятельностью не только в рамках столицы? От самой мысли об этом у многих регионалов по спине бегут мурашки…

Тем не менее, в пользу власти играет и еще один вполне объективный фактор – лето, которое никогда не было в нашей части мира идеальной порой для революций. В кулуарах парламента шепчутся: именно поэтому власть, прямо скажем, «профукавшая» прошлое лето, решила провести целый ряд непопулярных шагов (пенсионная реформа – это только начало, на марше, как говорят, более чем дискуссионная земельная реформа и Жилищный кодекс) прямо сейчас. А осенью украинцы повыходят из отпусков уже на все готовенькое, а протестовать будет поздно.

Однако эту логику поддерживают не все. «Пенсионный майдан» обязательно будет, но не сейчас, и не совсем пенсионный. Это будет голодный бунт. Осенью люди поймут, что у них есть нечего, что цены колоссальные, медицина упала, их пенсии недостаточно для того, чтобы заплатить за коммунальные услуги, а курс гривни, вполне вероятно, обвалится. У них просто не будет выхода. Революция, к сожалению, будет, и это уже будет не Помаранчевая революция, а революция злобная, жестокая и абсолютно бессмысленная. Нынешняя пенсионная реформа – это дополнение, камешек в фундамент будущей революции», – эмоционально рассказывал «Главкому» нунсовец Кирилл Куликов.

Судя по тому, как неохотно комментировали вчера перипетии пенсионной реформы обычно говорливые регионалы, и с какими улыбками выходили из сессионного зала бютовцы, подобный ход мыслей возникает не только в его голове.