Александр Лавринович: «Мы возвращаемся в конституционное поле»

    • Юрий Лукашин, «Еженедельник 2000»
    • Розсилка
    Александр Лавринович: «Мы возвращаемся в конституционное поле»

    Политреформа — это нечто гораздо большее, чем внесение изменений в Конституцию

    Министр юстиции Александр Лавринович в интервью «2000» рассказал, что именно поменяется в стране в связи с отменой Конституционным Судом политической реформы 2004 года, а также о планах властей по борьбе с коррупцией и реформировании судопроизводства.

    — Итак, Конституционный Суд отменил политреформу 2004 года. На ваш взгляд, насколько это решение стало юридически безупречным, не возникнут ли в будущем у кого-либо основания и его отменить? До сих пор не до конца понятна и политическая мотивация власти — зачем Виктору Януковичу понадобились сегодня полномочия времен Леонида Кучмы?

    — Вы знаете, для меня довольно странна сама постановка вопроса. Первое, что я хочу сказать: если мы будем продолжать жонглировать штампами, не найдем ответа и не поймем сути происходящих событий. В действительности никакой политической реформы в Украине в 2004 году не было. Потому что в 2004-м были приняты хаотичные и очень противоречивые изменения Конституции. И все!

    А политреформа — это нечто гораздо большее, чем внесение изменений в Конституцию, которые создали огромные конфликты между нормами законов и между разными органами самой государственной власти.

    Другой вопрос — для чего власти все это понадобилось? Есть конституционный контроль в каждой стране, он есть и в Украине. Есть право членов парламента обращаться в КС, чтобы он рассмотрел закон на предмет соответствия Конституции либо дал толкование самих норм Конституции. Это естественное право демократической страны. Если бы такого права не было, можно было бы говорить, что Украина не соответствует тем принципам, которые действуют в других развитых государствах. Так что вопрос надо поставить несколько иначе и с гордостью за свою страну. В Украине наконец соблюдаются все принципы и правила демократических стран, у нас на самом деле восторжествовало верховенство права.

    Пользуясь своими правами, парламентарии обратились в КС относительно осуществления конституционного контроля за изменениями в Основной Закон. Дело в том, что конституционный контроль предполагается во всех государствах в разном виде, различными органами, но обязательно — с тем чтобы не случилось так, что основной закон был изменен не теми лицами или не теми органами, которые имеют на это полномочия, или, наконец, не тем способом, который предусмотрен процедурой. Так принято во всем мире. В нашем случае все это и было сделано.

    Дискуссия по допущенным ошибкам началась с самого начала, в 2005 году, и нынешнее решение КС для юристов вряд ли можно назвать большой новостью. Я хотел бы подчеркнуть: с 2005 года различные группы народных депутатов (в том числе из тех, которые сейчас в оппозиции и критикуют возврат в правовое русло) обращались в Конституционный Суд или открыто заявляли о своем желании и готовности это сделать. Таким образом, говорить, будто это произошло только сегодня и было так уж неожиданно, потому что кому-то просто захотелось, будет некорректно.

    — Какие все-таки главные правовые основания были у КС для отмены закона № 2222, который действовал почти пять лет?

    — Давайте для начала уточним: не пять лет, а большая часть норм действовала четыре с половиной года. Другая часть норм действовала четыре года, все остальные — не более трех лет. Это тоже своеобразный подход, который был реализован в 2004 году, когда поэтапно вступили в силу нормы, и их действие привязывалось к другим событиям внеправового характера. Что касается оснований, то они ясны и прозрачны.

    Чтобы менять Основной Закон, нужно, чтобы проект, который предварительно был рассмотрен парламентом, прошел обязательный контроль в Конституционном Суде, и чтобы суд дал ответ, соответствует ли он тем нормам и правилам, которые предусмотрены самой Конституцией. Процедурно сюда подпадает все, что так или иначе касается и смены формы правления, и затрагивает целостность территории Украины, и может угрожать суверенитету страны, правам и свободам человека. Все это согласно Конституции и в соответствии с мировой практикой следует оценить Конституционному Суду и дать свое заключение. Но поскольку перед принятием изменений не было ничего этого сделано, сегодня мы получили решение, к которому суд просто не мог не прийти.

    Мы не болеем реформаторским зудом

    — А не придется ли Министерству юстиции срочно готовить изменения в существующее законодательное поле? Я имею в виду, не возникнет ли каких-либо серьезных юридических проблем в плане выполнения сотен законов и тысяч других нормативных актов, которые приняты и действуют достаточно долго в условиях измененной Конституции?

    — Никаких проблем — ни нормативных, ни ненормативных — здесь возникнуть не может.

    — Но несколько лет уже действует масса новых нормативных актов...

    — Нормативные акты принимаются не сами по себе, а для того, чтобы регулировать определенную систему общественных отношений. И иерархия нормативных актов является вполне конкретной. Например, приказы министра юстиции должны соответствовать постановлениям Кабинета Министров, указам президента, законам Украины и, конечно, Конституции страны. То, что мы имеем сегодня — возобновление действия норм, которые действовали с 28 июня 1996-го, и в 2005-м, и в 2007 году, т. е. в разное время, когда они менялись, — совершенно не создает правовых проблем. Если бы мы мысленно вернулись сейчас в 1996 год и вспомнили, возникли ли правовые проблемы в государстве после принятия Конституции 1996 года, мы бы сами дали ответ на этот вопрос. Я напомню: никаких юридических проблем тогда не возникало.

    До 28 июня 1996 г. у нас работала Конституция УССР без одного раздела, и тогда лишь немного увеличилась нагрузка на юристов, которым было необходимо приводить некоторые законы и нормативные акты в соответствие с новой Конституцией. Но эта работа за много лет так и не завершилась. Так же и сейчас. Впрочем, я считаю, что работы по приведению в соответствие нормативных актов Основному Закону будет куда меньше, чем в 1996-м.

    — Выходит, 1 октября мы проснулись в совсем другой стране, в которой действует уже не парламентско-президентская, а президентско-парламентская система. Но какую в дальнейшем модель государства вы считаете необходимым выстраивать?

    — Я против определений, особенно тех, которые так легко распространяет журналистское сообщество. Потому что за такими определениями ничего не стоит, за ними вакуум. Можно говорить наверняка о каких-то моделях, когда речь идет, например, об истребителях, бомбардировщиках, подводной лодке или крейсере. Т. е. когда модель можно как-то предметно отличить.

    — Я имею в виду модель политического устройства, которая, возможно, будет создаваться теперь, после решения КС...

    — Ничего создаваться не будет. Все создано уже давно.

    — То есть больше никаких изменений не планируется, и вы не намерены политреформу, скажем, переписать, принять уже с учетом соблюдения всех процедур?

    — Мы теперь наконец-то живем по нормальной Конституции, подразумевающей правила, присущие всем демократическим странам, — по Конституции, которая в результате многолетней общественной дискуссии, профессиональной дискуссии была признана одной из лучших на постсоветском пространстве. По документу, который всегда хорошо характеризовали и в Европе. То есть Украина наконец возвращается в нормальное конституционное поле. И этим можно только гордиться. А та ломка, которая была осуществлена в 2004 году в нарушение базовых конституционных основ, теперь исправлена решением КС.

    Реально теперь у нас есть достаточно большие полномочия и президента, и достаточно большие полномочия парламента, которых он, кстати, был лишен в 2004 году. Относительно парламента — отменена система фактически императивного мандата, когда депутат не имел права на собственную точку зрения. Более того, президент теперь может досрочно прекращать полномочия парламента только в случае неработоспособности парламента, то есть если в течение месяца депутаты не могут собраться на пленарное заседание. Все прочие основания утратили свою силу. Можно лишь сказать, что в определенной степени уменьшены полномочия Кабинета Министров.

    Но при этом Кабмин остается высшим органом в системе исполнительной власти. Отдельные полномочия структурного плана (скажем, по созданию и реорганизации органов исполнительной власти и назначению на должности Кабинета Министров) теперь отменены. Но при этом все функциональные полномочия остаются.

    — Выходит, как-либо изменять Конституцию 1996 года, т. е. уже действующую систему власти, учитывая события последних пяти лет, в планах нет.

    — Мы вернулись к Конституции, а не к системе. И у нас нет никакого реформаторского зуда, как и стремления любой ценой что-то менять — только ради изменений и не задумываясь о последствиях.

    — Вы, наверное, уже слышали заявления оппозиции о том, будто следующим шагом властей должно стать продление полномочий действующего парламента до 2015 года? Прокомментируйте.

    — Я думаю, что в данном случае, вероятно, это их мечты, не имеющие никакого отношения к нашим планам.

    Что скрывает от ПАСЕ оппозиция?

    — Замглавы Администрации Президента Андрей Портнов недавно заявил, что готовится новый Уголовно-процессуальный кодекс, и что в ближайшие недели он будет подан в парламент. Зачем стране новый кодекс, и что вы собираетесь вообще менять в этой сфере?

    — В самые ближайшие недели проекта в парламенте не будет. Но то, что в Украине скоро появится новый Уголовно-процессуальный кодекс, а также новая редакция закона «О прокуратуре» и новая редакция закона «Об адвокатуре», — это точно. Для этого президентом специально создана рабочая группа, которую я возглавляю. Она будет тщательно готовить все эти правовые акты, учитывая, что главный смысл Уголовно-процессуального кодекса (принятие этого кодекса — это единственные, кстати, обязательства Украины при вступлении в Совет Европы 1995 года, которые до сегодняшнего дня не выполнены) — изменение последнего единого кодифицированного акта, который у нас остался еще со времен УССР.

    Это касается и проблемы приведения законов в соответствие с Конституцией 1996 года. Т. е., обратите внимание, данный кодекс до сих пор не приведен в соответствие с той редакцией Конституции, к которой мы возвратились. А ведь это давно была очень серьезная проблема.

    — Так какой же будет основная идеология вашего проекта?

    — Идеология заключается в том, что мы должны отойти от того инквизиционного принципа отношений между государством и человеком в суде, что было заложено в действующую редакцию. И должны перейти к тому, чтобы у нас уголовный процесс стал состязательным на всех стадиях. Чтобы у нас не было правовых норм, когда в ходе уголовного процесса можно принудительно получать свидетельства или унижать человеческое достоинство. И чтобы мы максимально минимизировали возможность ошибок как на досудебной стадии, так и во время судебного процесса.

    — То есть вы планируете значительно ограничить полномочия прокуратуры, других силовых органов?

    — Об этом можно будет наверняка говорить, когда будет принято решение рабочей группой, и оно будет одобрено президентом. Поскольку реформа уголовного права — это непосредственная инициатива президента, он будет участвовать в работе этой группы от начала и до конца. По ходу этой работы мы обязательно будем проводить публичные дискуссии. Мы сознательно пригласили в свою рабочую группу людей, имеющих в т. ч. диаметрально противоположные точки зрения, т. е. специалистов по уголовному праву, чьи взгляды на реформирование уголовного процесса не совпадают с нашим видением. Нам важно услышать разные аргументы и принять решения, которые отвечают потребностям сегодняшнего дня.

    — Недавно вы встречались с представителями ПАСЕ — их очень интересует ситуация с нашим избирательным законодательством, с местными выборами. Можете рассказать, о чем идет речь на этих переговорах? И вообще, какой будет процедура на местных выборах, как именно она меняется, исходя из того, что недавно заработал новый закон о местных выборах?

    — Кардинально изменена система выборов. Теперь половина местных депутатов будут избраны непосредственно по мажоритарному принципу в одномандатных и многомандатных округах. Именно в этом существенное отличие от выборов предыдущих, когда все депутаты избирались исключительно по закрытым партийным спискам. Основной признак местного самоуправления — это то, чтобы в представительном органе были представители территориальной общины. Тогда местный совет сможет адекватно заниматься вопросами местного значения.

    Мы никогда не были и не являемся сторонниками построения кальки с общенационального уровня и проведения избирательной борьбы в городах, районах, селах и на областном уровне по тому же принципу, что и на общегосударственном уровне, т. е. когда главным субъектом выборов являются политические партии. Партии должны, естественно, участвовать, но при этом мажоритарная система, на мой взгляд, больше соответствует природе местного самоуправления. Сейчас есть такое решение, оно, конечно, положительное. По крайней мере в том, что уже сделан шаг от пропорциональной системы в сторону смешанной, когда половина депутатов будут избираться напрямую гражданами.

    — И насколько, на ваш взгляд, страна готова провести выборы по этой новой/старой системе? В оппозиции, например, говорят, что власть якобы снова готовит нарушения в свою пользу. Почему ПАСЕ, кстати, выражает ту же обеспокоенность?

    — На самом деле ПАСЕ пока ничего конкретно не выражает — есть вопросы, которые задаются в связи с тем, что представители украинской оппозиции выражают свои взгляды на происходящие процессы и доносят их до членов Парламентской Ассамблеи, а также других европейских институтов, высказывая претензии к власти. Что, кстати, является очевидным свидетельством демократичности страны и открытости избирательного процесса. Но, увы, чем отличается деятельность украинской оппозиции от тех, к кому они сегодня обращаются? Тем, что используются внутренние проблемы, которые существуют в разных политических силах, для того чтобы эти свои проблемы переложить на плечи государства. И включить фактор международных институтов, чтобы использовать этот инструмент в политических интересах отдельных лидеров во имя решения ими собственных внутрипартийных проблем.

    На самом деле главной и ключевой причиной этих обращений в ПАСЕ и попыток спровоцировать иностранные институты к каким-то негативным выводам стало то, что в одной очень известной политической силе возникла проблема — значительная ее часть сейчас развалилась на отдельные осколки, и теперь эти осколки начали соревноваться между собой, кто из них главнее.

    Такая ситуация распада политических сил возникает в Украине, кстати, не впервые, но пока такие процессы не имели столь большого резонанса. Скажем, то же было у нас в 2000 году с Народным Рухом Украины, который развалился на несколько частей, после чего происходили долгие судебные процессы на предмет того, какая из этих частей как должна называться. Я не буду называть все партии — со многими силами это уже было.

    — То есть вы считаете, что одна из самых жестких оппозиционных политсил — Блок Юлии Тимошенко — на пороге раскола? И почему так происходит?

    — Рано или поздно это происходит по объективным причинам с теми политсилами, которые выстраиваются по принципу одного лидера, то есть, я бы сказал, с партиями вождистского толка, иногда с признаками секты, а не традиционной политической партии.

    Думаю, что ни для кого не секрет, что все начиналось с депутатского корпуса в парламенте. Я думаю, ни для кого также не секрет, что депутатский корпус нынешней оппозиции формировался с учетом взносов в различной форме, от разных лоббистских и бизнес-групп — с целью получения их представителями статуса депутата. Когда этот статус уже невозможно ни во что конвертировать, т. е. политическая сила проиграла, обязательств перед лидером эти группы уже не несут — поэтому среди таких депутатов и начинаются брожения и шатания.

    Относительно самой крупной оппозиционной силы это в целом ряде областей и происходит. Они бурно выясняют отношения между собой, идут в суды. Есть уже судебные решения. А система юстиции просто выполняет требования закона и судебные решения, не более того.

    И вот мы слышим от оппозиции претензии почему-то к Минюсту. А ведь проблема в том, что когда они обо всем этом рассказывают в Страсбурге или Брюсселе, то рассказывают только часть правды, не говорят о главном. А я в свою очередь спрашиваю представителей ПАСЕ или Еврокомиссии: будет ли правильно и демократично и с правовой точки зрения разумно, если система юстиции не будет выполнять судебные решения, вступившие в законную силу? Там смеются и говорят, что другого, конечно, и быть не может. Но оппозиция о своих внутренних политических проблемах никому не рассказывает, ее вожди пытаются отвлечь внимание от того, что происходит с их партиями в действительности.

    — А почему аналогичных брожений, как вы говорите, не было, например, в Партии регионов и у Компартии, которые довольно долго находилась в оппозиции? Среди членов ПР тоже масса представителей бизнеса...

    — Потому что были стабильные политические и партийные структуры. То, о чем я сейчас рассказал, в наиболее гипертрофированной форме проявляется в одной партийной структуре. Однако я знаю, что возникли проблемы и еще у некоторых партий, которые, говоря формальным языком, поменяли руководство, сменили названия, программы и пожелали непременно принять участие в нынешней избирательной кампании. Они не успели сформировать местные партийные организации, переименовать их и выстроить организационную работу. У них тоже возникли определенные сложности, но они сейчас пытаются динамично их решать и до дня выдвижения кандидатов, похоже, почти все проблемы сняли.

    — Вы имеете в виду новые политические партии, которые появились недавно? Сергея Тигипко, Арсения Яценюка?

    — Я имею в виду те, которые появились в последний год, я бы сказал. Но появились на базе тех, которые существовали уже по десять лет и более. Впрочем, неким чисто «украинским способом» они уже сегодня стали фактически другими партиями.

    Борьба с коррупцией не на бумаге

    — Недавно Янукович заявил, что готовится пакет антикоррупционных законов, который в ближайшие дни должен поступить в парламент. Как собираетесь бороться с коррупцией, какие нормы будете предлагать?

    — Мы видим проблему и реалистично представляем, что принятие какого бы то ни было закона о борьбе с коррупцией вовсе не означает, что начнется эффективная борьба с этим явлением. Проекты готовы полностью, они прошли экспертизу в ГРЕКО (Группа государств по борьбе с коррупцией. — Авт. ). Скоро состоится заседание Национального антикоррупционного комитета под руководством президента, там будет принято окончательное решение по редакции этих законов. Тогда они и будут направлены в Раду.

    Этот пакет ранее принимался в парламенте, в начале года. Но в связи с тем, что юристы не до конца тщательно его проработали, вместо норм, касающихся профилактики и борьбы с коррупционной деятельностью, там остался ряд норм, которые, наоборот, коррупцию стимулировали, причем в довольно явных формах. Когда мы это увидели, то вовремя остановили законопроекты, изъяли все эти проблемные нормы, переработали их, в чем получили полное одобрение ГРЕКО. Поэтому вся шумиха со стороны оппозиции, будто бы мы отсрочили эти антикоррупционные законы с каким-то злым умыслом, я думаю, не более чем способ лишний раз напомнить о себе.

    А что касается непосредственно борьбы с коррупцией, здесь гораздо важнее изменить нормы, регулирующие деятельность институтов власти. Это и делается в течение последних двух месяцев — я имею в виду изменения функционирования власти в сфере экономики, когда уже сотни регулятивных актов, которые мешали бизнесу, отменены.

    Также готовится решение по значительному ограничению количества контролирующих и регулирующих органов. Я думаю, это наиболее важный шаг в борьбе с коррупцией.

    — Известно, что огромная проблема — прямое хищение бюджетных средств чиновничьим аппаратом разных уровней. Недавно принят закон о госзакупках. Он решает эту проблему?

    — Этот закон регулирует сферу государственных закупок новыми процедурами. А что касается хищения бюджетных средств, то госзакупки все же не единственный механизм. Хотя и достаточно существенный. В большей степени, наверное, закон решил проблему, поэтому и получил положительную оценку Всемирного банка, Международного валютного фонда, где он, кстати, проходил экспертизу. Но в то же время закон создал и несколько новых проблем — в том, что касается обязанностей государства по обеспечению стратегических резервов, осуществления закупок в Аграрный фонд, в Государственный резерв.

    Сейчас мы работаем над совершенствованием этих норм. Решаем, посредством каких механизмов бюджетные деньги должны работать на восполнение госрезервов, как закупать что-то для резерва по минимально возможной цене. И чтобы органы, управляющие резервами, могли реагировать вовремя на то, что нужно стране в конкретный промежуток времени. Действительно, надеялись, что та редакция закона, которая долго готовилась и прошла все согласования, является безупречной. Но в реальной жизни снова оказалось, что мы столкнулись с непредвиденными проблемами, на которые вновь нужно искать ответ.

    — Нас интересует ваш взгляд на использование, например, русского языка в том же судопроизводстве.

    — В судопроизводстве главным должны быть права гражданина. Будь то гражданский процесс или уголовный — везде должны быть защищены права человека. И в любом судебном процессе люди должны пользоваться тем языком, которым они в совершенстве владеют, чтобы абсолютно точно выразить свои аргументы, свою позицию и дать объяснения. Что касается оформления документации или решений, приговоров, постановлений, то, на мой взгляд, это должно происходить, конечно же, на государственном языке.

    Обуздание судей

    — Полным ходом по стране идет судебная реформа. Был принят новый закон — «О судоустройстве и статусе судей». Каким образом он изменил систему правосудия? Прежде всего — как поменялись правила назначения и увольнения членов судейского корпуса?

    — Система изменена существенно, уже все могут это увидеть. Появилась полная специализация судов. Такая специализация обеспечена на уровне кассационного и апелляционного процессов, внедряется серьезная специализация судей судов первой инстанции. Мы получили возможность в судебной системе решать очень многие вопросы через органы судейского самоуправления, что было также рекомендовано европейскими институтами.

    Что касается назначения и увольнения судей, могу сказать, что серьезные изменения произошли прежде всего в процедуре назначения. Она стала более усложненной. И не только квалификационные требования ужесточились, но и возможность пройти все этапы, доказать свою профессиональную пригодность — все это для кандидатов в судьи стало намного сложней. Мы теперь можем обеспечить квалификационный уровень судей в каждом суде страны, а это вопрос принципиально важный. В последние годы все видели, как стремительно падал профессиональный уровень судопроизводства. Это же просто недопустимо! Ведь именно в судах должны работать юристы высочайшей квалификации.

    Я надеюсь, что новые нормы скоро дадут хорошие результаты в плане повышения профессионализма судейского корпуса в целом. Ведь теперь кандидатам в судьи нужно сдавать экзамены, к ним также выдвигается обязательное требование двух стадий дополнительного образования, помимо базового.

    Что касается увольнения, то, как и раньше, остается право президента уволить судью в течение первых пяти лет после назначения. То же касается и парламента — в отношении судей, которые избраны бессрочно. Действует и само основание увольнения, как раньше: добровольная отставка, сложение судейских полномочий или нарушение присяги судьи, независимо от того, это первые пять лет или судья избран бессрочно.

    Что касается борьбы с коррупцией в судах, я думаю, что то, что мы уже приняли такие нормы, — огромный шаг вперед, поскольку коррупция в судебной системе начиналась как раз с процедуры обретения статуса судьи. Это уже ни для кого в нашей стране не было секретом.

    Кто наблюдал за принятием окончательной редакции закона, мог обратить внимание, как отдельные члены парламента пытались изъять из него нормы, которые как раз и должны были регулировать процедуру получения будущими судьями судейского статуса. Я с благодарностью хочу констатировать, что депутатский корпус в своем подавляющем большинстве решил, что нам всем пора отказаться от политического и коррупционного вмешательства в процедуру назначения судейского корпуса. А также что избрание судей должно остаться для парламента не более чем церемонией и в соответствии с решениями тех органов, которые работают исключительно на профессиональной основе. Т. е. Высшей квалификационной комиссии судей и тех, кто готовит судей к вступлению в должность.

    Когда судья уже доказал свой профессионализм, выставлять ему требования политической лояльности или какие угодно другие запросы не просто нельзя, а непозволительно. Думаю, что мы увидим в последующие годы, как реформа будет положительно сказываться на функционировании всей судебной системы.

    Кроме того, важной новацией, на мой взгляд, является то, что отныне создаются структуры инспекторов, которые будут работать в Высшей квалификационной комиссии. Этот институт серьезно поможет, чтобы квалифицированные судьи не ошибались, не имели соблазнов, скажем так, на умышленные ошибки. Поскольку теперь это быстро приведет к дискредитации данного судьи и необходимости нести ответственность за содеянное.

    — Кстати, до сих пор очень серьезной проблемой была как раз не до конца понятная процедура увольнения судей, в т. ч. тех, с которыми уже все ясно, — они нарушали законы преднамеренно. Судьи в последние годы умудрялись массово отменять решения о своем увольнении и восстанавливать самих себя на должностях через решения дружественных им судов. Каким образом эта проблема будет решаться теперь?

    — Точно так же, как она и решалась в последние месяцы после внесения изменений. Существует несколько источников, скажем, получения информации о том, что нарушение судьи преднамеренные. Это либо обращаются стороны по делу, в котором судья допускает нарушения, либо обращается орган судейского самоуправления. И далее этот вопрос рассматривается Высшим советом юстиции. Принимается решение, оно направляется президенту или парламенту — для окончательного вердикта.

    После того как заработали новые нормы, я не могу назвать ни одного случая, когда судья, чья профессиональная деятельность проходила в конфликте с законом, сумел сохранить свое кресло. Судьи, которые в этом году были представлены на увольнение по этим причинам, после решений парламента и президента были уволены.

    — И какова, по вашей оценке, ситуация с кадрами в судебной системе? Она улучшилась?

    — Скорых изменений (тем более когда речь идет о такой сложной машине, как судебная система) не бывает. Улучшения можно ожидать, я думаю, лишь через несколько лет. Но рост ответственности судей уже ощущается. Растет осознание, что безнаказанность уходит в прошлое: ситуация, когда имеешь своего защитника «наверху», занимая кресло судьи, уже не срабатывает. В этом уже смогли убедиться многие, когда некоторые очень высокопоставленные «защитники» пытались как-то повлиять и сохранить отдельных судей на своих местах. Не сработало. Значит, ситуация коренным образом меняется.

    — Оппозиция упрекает власть в том, что начавшиеся массовые изменения в судейском корпусе связаны исключительно с тем, что, дескать, увольнению подлежат в основном политически неподконтрольные или неугодные власти служители Фемиды...

    — Это неправда. Хотя бы потому, что никаких массовых увольнений не было. Если вы возьмете численность судей по Украине и тех около пятидесяти, которые ушли со своих должностей, а также более ста судей, которые были назначены, то сама постановка вопроса покажется безосновательной.

    — Считается также, что одной из ключевых проблем правосудия является именно прямая зависимость судей от власти, от политической конъюнктуры. Готова ли нынешняя власть от этих механизмов сама же ограничиться?

    — То, о чем вы говорите, я думаю, было характерно для первых лет независимости. Все последние годы гораздо выше была зависимость судей от мотиваций, далеких от власти и политики.

    — То есть от денег, взяток?

    — От денег, услуг и чего угодно еще. От того, что влияло на принятие решения судьи гораздо больше, чем любой орган власти или должностное лицо в стране.

    — «Регионалы», как и другие политические силы, давно говорили о необходимости введения системы выборности судей. Известно, что сейчас среди ваших коллег весьма неоднозначное отношение к такой идее. Аргумент прост: в странах, где такая система сегодня действует, побеждают не столько профессиональные и честные судьи, сколько те, которые имеют больше денег, т. е. лучших спонсоров, которые могут провести более удачную избирательную кампанию. Как и у политических партий. Вы лично как относитесь к этой идее?

    — Это один из вопросов, на который у меня нет однозначного ответа. В предыдущие годы, когда мы анализировали эту тему, с одной стороны, было сложно представить себе повышение квалификационного уровня судейского корпуса, если ввести прямое избрание судей, как было, кстати, при Советском Союзе. Поскольку сама выборная кампания ставит во главу угла другие факторы — все что угодно, но не профессиональный уровень и не готовность к честной работе.

    Вот мы в последнее время анализировали профессиональный уровень тех судей, которых назначали. Возникал вопрос: выборов нет, но уровня профессионального — тоже нет. И давайте посмотрим, где эффективнее работают судьи и вообще судебные системы, — там, где назначаются они кем-то по профессиональному признаку, или там, где избираются? Мы не сможем дать абсолютно точный ответ.

    Избирают судей, например, в части штатов США. Выбирают и в одном из кантонов Швейцарии. Но я могу сказать абсолютно точно, что в странах, где в одних регионах их выбирают, а в других назначают, уровень и качество судопроизводства существенно не отличается. Очевидно, выборность или назначение — не самое главное, что может определять эффективность судебной системы в целом. Думаю, что публичная дискуссия и совместный поиск ответа на этот вопрос пока что и будет самым оптимальным вариантом для нашей страны на нынешнем этапе.

    Коментарі ()
    1000 символів залишилось
    НАЙПОПУЛЯРНІШЕ