Самая опасная ракета – та, которая поражает нашу веру

Знаю, что за этот пост меня, возможно, многие возненавидят. Но в моменты, когда многих охватили отчаяние и уныние, которые сейчас щедро подпитываются российской пропагандой, нужно напомнить себе несколько вещей.

Во-первых. Вспомните 2022–2023 годы. Тогда у нас вообще не было чем сбивать баллистические ракеты, а крылатые ракеты и «Шахеды» перехватывали на пределе технических возможностей. Что у нас есть сегодня? Эффективность российских крылатых ракет и дронов упала в разы, процент их сбивания сейчас очень высок. У россиян, по сути, осталась только баллистика как надёжный инструмент.

Да, баллистика, которая сейчас падает на головы, – это ужасно. Потому что мы находимся под постоянным риском. Но объективно – сейчас этих ракет летит меньше, чем во время самых масштабных атак первых лет полномасштабной войны.

Но сейчас этот террор ложится на нашу хронически уставшую голову, умноженную на ИПСО. Нужно сопоставлять реальность во всей её полноте, а не только в тот момент, когда кажется, что стало хуже, чем вчера. А позавчера как было? Война – явление динамичное и крайне неприятное своей изменчивостью. Не в первый раз.

Во-вторых. Их нытье о «мести». Любая попытка россиян навязать нарратив, что их террор – это «ответ» на наши удары по их экономике, должна идти к черту. Они первыми начали. Они годами наносили удары по нашим складам с лекарствами, логистике, энергетике и гражданским объектам.

То, что Украина сейчас зеркально (а местами даже интенсивнее, учитывая критичность узлов) наносит удары по России – это абсолютно нормально. Если они пытаются своим террором вызвать у нас возмущение ударами по их инфраструктуре, значит, им действительно очень больно. Вывод один: нужно продолжать делать то, что делаем.

Третье. Самое непопулярное (но я, как гражданский, имею право сказать это о гражданских). Одержимость россиян попытками деморализовать тыл имеет одно неочевидное, но чрезвычайно важное следствие: ракеты и дроны, которые тратятся на гражданскую инфраструктуру, не долетают до военной промышленности и непосредственно до военных.

А для выживания украинской нации и государства военные и ВПК – гораздо важнее, чем почти любая другая потенциальная цель. Это жестко, но это объективная математика выживания всего общества в войне, которую ведут против нас.

Я знаю, что многим хотелось бы спокойно жить где-нибудь в Лондоне. Но мы оказались в Лондоне образца 1944 года. С кучей баллистики (тогда её было больше, кстати) без особых средств защиты. Не совсем соответствует ожиданиям, но больше остановить этих нацистов некому. В условиях дефицита ресурсов мы видим их концентрацию на прифронтовых районах и в Киеве, кроме отдельных актов запугивания в других тыловых районах, то есть существует объективный дефицит для чего-то более масштабного.

Конечно, если бы партнеры были более решительными, а в Белом доме сидел кто-то более здравомыслящий, рисков было бы ещё меньше. Но есть как есть. Деньги дают – хорошо. А на остальное нужно давить.

В любом случае придётся собраться с силами и нервами (если нужно – принять лекарства по рецепту), перестать паниковать, принять объективную реальность и делать максимум возможного. Не в ВСУ – для ВСУ.

Им нужны средства. И путь, приближающий это, – единственный реалистичный мирный план. Потому что мир наступит только тогда, когда у России Путина не будет возможности продолжать войну. Все остальное – пустые разговоры.