Новое лицо уклонистско-капитулянтского движения в Украине. Кто побеждает в кастинге

Во-первых, тезисы Гончаренко совпадают с тезисами российской пропаганды. Не имея возможности достичь своих целей на фронте, Россия пытается нанести удар по украинскому обществу, которое оказывается слабым местом (об этом я пишу с начала года).

Сочетание кинетических (ракетно-дроновых) и когнитивных атак на такой большой, сложный и плохо подготовленный к войне город, как Киев, направлено на то, чтобы сформировать активный запрос на немедленное подписание мира – как мы знаем из заявлений Путина и его приспешников, это возможно только на российских условиях.

История учит нас, что такие атаки не приносят результата, а социология демонстрирует, что путинские мечты тщетны. Но Гончаренко в ходе этой операции может стать лицом уклонистско-капитулянтского движения, которое (если бы выборы были завтра) набрало бы не менее 20% голосов в парламенте – а это очень много, это потенциальный плацдарм для грузинского сценария.

Кастинг на роль политического представителя этой части общества начался давно, и по подиуму прошло немало лиц, которых вы, возможно, уже и не вспомните. Обладая защитой свободы слова и политической деятельности, статусом народного депутата, разветвленной системой центров и, очевидно, немалым финансированием, Гончаренко бесспорно побеждает в этом кастинге, а это означает доступ к еще большим ресурсам.

Второй уровень нынешних событий связан с партией «Европейская Солидарность». Политическая позиция Гончаренко явно противоречит позиции большинства, если не партии, то, по крайней мере, фракции. Часть депутатов уже сделала более или менее резкие заявления. Попытка выступить с совместным заявлением провалилась – моментально выяснилось, что разные члены фракции трактуют его по-разному. Слова «Армия. Язык. Вера» являются общим знаменателем, но есть разногласия в том, какой язык, чья армия и какая вера.

Дальше анализировать ситуацию в партии «Европейская Солидарность» нет смысла, потому что очевидно, что события еще не завершились, и в партии понимают, что каждый день задержки лишает их поддержки избирателей. Причем партия теряет ядро электората – тех самых проевропейских консерваторов, для которых вышеупомянутые три слова не являются абстракцией, а многие из них за это проливали кровь. Привлечь же можно разве что непостоянных капитулянтов, но они не способны ни на что, а главное – Гончаренко, собрав их, не задержится в партии.

Но продолжим.

Третий уровень нынешних событий связан с тем, что «мирный план Гончаренко» – единственный мирный план, который обсуждается в украинском обществе. У нас на столе просто больше ничего нет. Ни президент, ни другие политические лидеры – парламентские или внепарламентские – не предложили ни одного плана, ни одной стратегии.

Я годами пишу о том, что общество, которому не предложили стратегии, быстро истощается и теряет устойчивость и сплоченность. Я был причастен к ряду предложений, разработанных экспертным сообществом и представленных политическим лидерам, но ни одно из них не было принято. Не потому, что они были недостаточно хороши, ведь любой документ всегда можно улучшить. А потому, что в принципе отсутствует ощущение, что обществу нужно что-то предложить.

Как опытный политик, Гончаренко аккуратно сочетает правду и ложь в определенных пропорциях. И поэтому в его предложениях немало правды. Самая главная правда заключается в том, что общество не видит стратегии и плана победы, а сохранять устойчивость без этого гораздо труднее. (Напомню, в октябре 2023 года президент дал поручение подготовить план победы, а в декабре отменил это поручение. В 2026 году одной из причин популярности Михаила Федорова на момент его отстранения было ощущение, что у него есть план).

Четвертый уровень событий связан с тем, что рано или поздно переговоры начнутся. Это произойдет скорее поздно, чем рано. Это произойдет не раньше, чем Россия утратит способность вести войну (я много раз писал, почему Россия не прекратит войну, пока сможет). И мы не готовы к этому моменту – у нас нет общественного диалога (не говоря уже о консенсусе) относительно того, чем мы можем поступиться. Весь прошлый 2025 год мы думали, что наиболее вероятный сценарий – «гнилое соглашение», но так и не начали внутреннее обсуждение того, где проходят наши красные линии. Мы не знаем их и сегодня.

Нельзя строить стратегию на «черных лебедях», но они уже летают стаями над Кремлем, а мы даже не думаем о «дне после». Это несет для Украины абсолютно неприемлемый риск того, что общество не будет готово принять условия соглашения или же расколется по отношению к ним.

Представьте, что завтра что-то произошло, и нужно подписать соглашение с РФ, а половина общества сочтет это государственной изменой, в то время как другая половина будет радоваться окончанию войны. Мы этого хотим?

Пятый и последний уровень связан с долгосрочной геополитикой. Без понимания конфигурации гарантий безопасности для Украины мы из войны выйти не сможем. НАТО умерло, о нем можно забыть: США не будут защищать Европу. Опора Украины исключительно на собственные силы невозможна: мы не сможем держать в мирное время на границе армию военного времени, и мы не горная Швейцария, обладающая естественной защитой. Слово «нейтралитет», прозвучавшее в выступлении Гончаренко, нужно внимательно разбирать, потому что за ним скрывается совсем не то, что так называется. Публичного диалога по этому поводу нет.

Подведу итог. Выступление Гончаренко прозвучало как бомба потому, что оно раздалось в гнетущей тишине. Никто из известных политиков или высших государственных должностных лиц не сделал ничего для развертывания общественного диалога о политической цели войны, о стратегии победы, о красных линиях возможных соглашений, о геополитической позиции Украины в изменившемся мире.

Такое общее понимание крайне важно как для того, чтобы в краткосрочной перспективе выстоять и пережить зиму, так и для достижения победы в среднесрочной перспективе, и для обеспечения устойчивого мира в долгосрочной перспективе для следующих поколений украинцев.