Четыре дилеммы Запада в Иране и окно возможностей для Украины

Думал сегодня ограничиться третьей частью обзора об украинской стратегической культуре, но не могу не поделиться с вами свежей статьей известного эксперта по Ирану, старшего научного сотрудника Atlantic Council и подполковника запаса Армии обороны Израиля, который более 25 лет прослужил в военной разведке (АМАН), где занимал должность руководителя отдела по Ирану – Дэнни (Дани) Ситриновича.

Статья точно освещает «узкие места» западной стратегии в отношении Тегерана. Он рассматривает ситуацию через призму дилемм, возникших после двух недель войны.

Первая дилемма – Оперативный успех vs Стратегический тупик

Эта дилемма, по его мнению, свидетельствует о глубоком кризисе современного сдерживания: технологическое превосходство в небе и ночные авиаудары демонстрируют тактическое доминирование, но не меняют политическую волю Тегерана.

Вместо того чтобы ослабевать, режим институционализирует эти удары как часть своей стратегии терпения, превращая каждую атаку США в рычаг для дальнейшего шантажа в Ормузском проливе. В результате возникает парадоксальная реальность, где военное превосходство Запада лишь подпитывает стратегическую субъектность Ирана, оставляя Вашингтон в ловушке между неэффективной силой и нежеланием идти на настоящую эскалацию.

Следующая дилемма – Риск против сдерживания

Раскрывает проблему, как продемонстрировать силу, не спровоцировав крупную войну. Если США наносят удары только по прокси-силам или второстепенным объектам, Иран воспринимает это как слабость и страх пересечь «Рубикон». Если же США нанесут удар по критической инфраструктуре (нефтяные терминалы, центры управления) – это почти гарантированно подорвет региональную стабильность.

В результате Вашингтон выбрал путь «контролируемых ударов», но это лишь убедило Тегеран в том, что «худшее уже позади», и дало ему свободу действий для дальнейшего давления.

Третья дилемма – цена на нефть против геополитического давления

Делает глобальные рынки заложниками иранской стратегии. Продолжение военной операции в нынешнем вялом формате не устраняет угрозу судоходству в Ормузском проливе. Рынки нервничают, цены на энергоносители растут. Возникает парадокс: война, цель которой – ослабить Иран, из-за роста цен на нефть может, наоборот, пополнить его бюджет.

Любая попытка «силового решения» лишь подтолкнет цены еще выше, что ударит по мировой экономике и рейтингам американской администрации.

Четвертая дилемма – Урегулирование vs Деградация

По мнению аналитика, время не является нейтральным фактором. Быстрое дипломатическое урегулирование сейчас будет выглядеть как стратегическая победа Ирана – ведь он сохранил своё влияние и остановил удары. Однако затягивание конфликта ведёт к «медленному скольжению» к неконтролируемому взрыву.

В результате перед коалицией встает выбор: либо признать поражение сейчас, зафиксировав новые условия Ирана, либо готовиться к долгой, изнурительной и дорогостоящей кампании по свержению режима, к которой Запад сейчас ментально и политически не готов. Неуютно – согласен. А что тогда делать нам? Здесь вырисовывается несколько направлений, которые мы уже начали реализовывать.

Первое – превращение экспертизы в стратегический актив. Помощь Катару, ОАЭ и Саудовской Аравии – правильный первый шаг. Но это должно стать системным, а не ситуативным. Украина должна предложить формализованные соглашения о передаче опыта и технологий противодроновой защиты – и привязать их к конкретным встречным обязательствам: оружие, финансирование, дипломатическая поддержка.

Второй – максимально использовать союз России и Ирана в качестве аргумента против ослабления санкций. Это раздражает Трампа, но мы не должны прекращать работу с Конгрессом, где существует двухпартийная поддержка жестких санкций против России.
Ну и то, что мы сейчас активно продвигаем – позиционирование себя в качестве гаранта безопасности в более широком регионе.

Спрос на перехватчики дронов в странах Персидского залива, подвергающихся иранским атакам, вырос экспоненциально – и уникальный оборонно-промышленный потенциал Украины и беспрецедентный военный опыт вместе создают стратегическое окно для Киева. Речь идет не только об оружии – речь идет о позиционировании Украины как государства, которое обеспечивает безопасность, а не только потребляет ее.

И отдельно о позиции Трампа. Он действует по логике транзакционного доминирования: партнер должен либо подчиняться, либо предлагать что-то настолько ценное, что он не может это игнорировать. Любая третья позиция – «мы равноправные партнеры со своими интересами» – воспринимается им как личное оскорбление. Именно это и является источником раздражения: не содержание украинских позиций, а сама наша субъектность.

Здесь мы также действуем довольно активно. Открывается окно возможностей для трансформации отношений с США из чисто двустороннего формата в многосторонний. В этой конфигурации наша позиция будет укрепляться консолидированными действиями с Великобританией, Францией и Германией, а также через механизмы влияния референтных групп, к которым прислушивается администрация Трампа.

Израиль, Саудовская Аравия, Катар – эти игроки имеют прямой доступ к Трампу и одновременно прямой интерес в украинской экспертизе в области дронов. Ну и, в конце концов, – соблюдать наши «красные линии».