Натисніть «Подобається», щоб читати
    Glavcom.ua в Facebook

    Я вже читаю Glavcom в Facebook

    Другая Европа и другая Евразия

    • Федор Лукьянов
      Два саммита, которые проходят в Минске, глав государств Таможенного союза и СНГ, выходят за рамки дипломатической рутины.
    • Розсилка
    Другая Европа и другая Евразия

    О том, как могут измениться силы на континенте в ближайшем будущем

    Для отношений России и Европейского союза 2014 год стал Рубиконом, переход через который означает невозможность возврата к прежнему состоянию. До недавних пор официально считалось, что стороны связывает «стратегическое партнерство» — понятие неясного содержания, но многообещающего звучания. Главное, и в Москве, и в Брюсселе официально и неофициально исходили из того, что взаимодействие не просто безальтернативно, но и в будущем обречено на углубление и расширение.

    События на Украине показали, что ничего невозможного нет.

    И демонтаж отношений, казалось бы таких разветвленных и экономически необходимых обоим партнерам, может происходить очень быстро.

    Закрытие «Южного потока», о котором Владимир Путин объявил во время визита в Турцию, само по себе стало заявкой на пересмотр политики. Глава «Газпрома» Алексей Миллер в телеинтервью подчеркнул концептуальный характер принятого решения. Российская компания отказывается от прежней модели работы на европейском рынке, когда цель была — дойти до конечного потребителя. Иными словами, добиться максимальной интеграции в единую экономическую систему с Евросоюзом.

    Возможно, слова о пересмотре газовой схемы — блеф, чтобы заставить торговаться. Но вероятно и другое — это часть общей переориентации России с запада на восток, катализатором которой стали события 2014 года.

    Система газопроводов и долгосрочные газовые контракты на протяжении более чем сорока лет служили основой отношений СССР/России с Западной (потом объединенной) Европой.

    Стратегические решения, принятые в шестидесятые и семидесятые годы, прочно связали Москву и европейские столицы отношениями взаимной зависимости. Не только экономической, но и геополитической.

    Фундаментом такого подхода была политика Западной Германии. Еще в пятидесятые и шестидесятые годы прошлого века ФРГ начала быстро восстанавливать присутствие на восточных рынках. Это была единственная форма экспансии, разрешенная побежденной стране.

    Сибирский газ, который пошел в Европу по трубам немецкого производства, закрепил модель, которая выдержала испытание и «холодной войной», и объединением Германии, и распадом СССР. Споткнулась она на Украине.

    Берлин занял непривычную для Москвы позицию, став чуть ли не главным ее оппонентом. И дело тут не в американском шантаже, как многие у нас продолжают думать. Меняется сама Германия, которая возвращается на ведущие позиции в Европе — именно политические. Отчасти это вызвано европейским кризисом, который угрожает будущему ЕС, а Германия, как главный бенефициар интеграции, не может допустить провала проекта. Но есть и более общая причина — Берлин сам дозрел до лидирующей роли, окончательно преодолев наследие прошлого столетия. Более полувека Германия сознательно держалась в тени. Сейчас Берлин готов брать на себя ответственность, а где ответственность, там и необходимость принимать болезненные решения. И о себе, и о других.

    Первым звонком стала прошлогодняя история с Кипром, когда Берлин его фактически обанкротил, дабы изменить тамошнюю экономическую модель. Дальнейшие действия по санации и обновлению Евросоюза, скорее всего, неизбежны, и Германия столкнется с растущим сопротивлением. Поэтому нужна опора и поддержка германского проекта построения новой Европы.

    А чтобы ей заручиться, приходится отказываться от привилегий прошлого, когда Германия была просто сама за себя. Например, особых, а потому весьма выгодных отношений с Россией. (Предварительно, правда, Германия построила отдельную трубу себе — «Северный поток», чтобы иметь гарантию на случай очередных сбоев из-за Украины.)

    Берлину важно, чтобы его не заподозрили в отходе от принципов атлантической солидарности. Иначе противодействие будет очень жестким.

    Парадокс в том, что Украина — чуть ли не единственная тема, по которой Германия может сейчас солидаризироваться с США. Отношения с главным союзником прохладные.

    Откровения Сноудена о масштабах прослушки германского истеблишмента неприятно поразили Берлин. Переговоры о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве идут вяло. А внешнеполитические начинания Вашингтона на Ближнем Востоке у Германии никогда не вызывали восторга.

    Тут начинается самое интересное.

    В России популярно представление, что у Европы, в принципе, есть две геополитические альтернативы: атлантическая, под эгидой США, и континентальная, евразийская — в партнерстве с Россией. Второй вариант — это эмансипация «старой» Европы, прежде всего Германии, освобождение от навязчивой опеки Вашингтона и создание своего рода союза с Москвой. Российские ресурсы плюс евразийские технологии — великая сила.

    Нечто подобное Владимир Путин предлагал еще в начале 2000-х, начиная с идеи «обмена активами». Прообразом мог стать в середине прошлого десятилетия проект «Северного потока» с пробным выходом России на внутренний газовый рынок Германии.

    Однако сегодняшнее поведение Германии дает основания предполагать и третий вариант укрепления европейской субъектности — дистанцирование и от Вашингтона, и от Москвы, построение какой-то отдельной Европы.

    До некоторой степени это развитие идей, заложенных еще в создание альтернативной доллару резервной валюты евро, когда предполагалось, что за валютным союзом последует политическая консолидация Старого Света.

    Такой курс Германии чем-то напоминает подход Франции второй половины ХХ века. Париж стремился сохранять баланс между Москвой и Вашингтоном, а европейскую интеграцию воспринимал как способ сохранения своей глобальной роли. Сейчас Франция утратила ресурс для проведения такой политики, а вот Германия его как раз получила. Ценой может стать снижение уровня энергобезопасности, но в ведущих странах ЕС предпочитают верить в неизбежность нахождения альтернатив.

    Чисто «европейская» Европа, как ее, судя по всему, видит Германия, повышает вероятность появления «евразийской» России.

    Уже не в духе фантазеров из кружков любителей евразийской идеи, а в экономическом и реальном геополитическом смысле. России не хватает собственного потенциала, чтобы построить Евразию по своим лекалам. Так что придется координироваться с другими важными игроками этого региона. А для этого нужна столь же развитая инфраструктура связей, которая существует с Европой. Она и начинает создаваться. Масштабные газовые контракты с Китаем, намерение превратить Турцию в крупнейшего диспетчера российского газа — звенья этой цепи.

    Фактически на восточном направлении сейчас делается то же, что на западном в 60-е и 70-е годы.

    «Европейская» Европа в соответствии с берлинским дизайном может столкнуться с серьезными трудностями и не состояться. Германия рискует. «Евразийская» Россия пока тоже покрыта густым туманом. Прежде всего потому, что в случае успешной реализации такой идеи Москва может обнаружить, что она отнюдь не ведущая сила на возникшем пространстве.

    Но и то и другое — вполне реальные попытки в очередной раз преобразить конфигурацию континента от Лиссабона до Пусана.

    Думки авторів рубрики «Думки вголос» не завжди збігаються з позицією редакції «Главкома»
    Коментарі ()
    1000 символів залишилось
    ПОПУЛЯРНІ АВТОРИ
    Дмитро Орєшкін
    Дмитро Орєшкін

    Російський політолог

    Мустафа Найєм
    Мустафа Найєм

    Народний депутат

    Микола Сунгуровський
    Микола Сунгуровський

    Директор військових програм Центру Разумкова

    Кирило Сазонов
    Кирило Сазонов

    Політичний оглядач

    Зоя Казанжи
    Зоя Казанжи

    Громадський діяч

    НАЙПОПУЛЯРНІШЕ