Иран, Китай, Россия и Трамп. Для Украины наступают тяжелые месяцы

Трамп уже проиграл. С точки зрения формирования G2 (но для нас это может быть неприятно).

Итак, в Пакистане начнутся переговоры (возможно) между США и Ираном. За основу, судя по всему, возьмут так называемые 10 пунктов Тегерана. Но Трамп может выторговать для себя, например, участие в «совместной инициативе» по взиманию платы за проход Ормузского пролива. Нефтяные месторождения, точнее, ключевое влияние на экспорт иранской нефти, пожалуй, уже нет. Частично, например, несколько месторождений или один из портов – такая опция остается.

Но уже на словах «в Пакистане начнутся» можно было бы закончить этот текст и не продолжать. Почему? Победитель этой войны уже есть. И это, вероятно, КНР. Давайте разбираться.

Итак, участие США в агрессии против Ирана и возможный «венесуэльский сценарий», на который рассчитывал Трамп мог бы стать его «сильной картой» перед планировавшимся на начало апреля визитом в Пекин. Но быстрой победоносной войны не получилось. Визит в КНР, естественно был перенесен. Для США крайне важно выйти на договоренности до его начала.

Иначе говорить с позиции сильного игрока не получится – Китай предложит свое видение урегулирования и свое участие. Чем усилит собственные позиции в регионе. Плохо. Поэтому возможность переговоров и выхода на некие договоренности – важный момент для Трампа лично и для американских интересов.

Но, дело упирается в «посредника». Это Пакистан. Государство, с которым у КНР зафиксирован наивысший из возможных уровней политических отношений. Еще раз, США вынуждены воспользоваться услугами посредника-медиатора, коим является ближайший партнер Китая.

При этом перед начало переговоров Пекин «усилил» позиции своего партнера. В Урумчи четыре дня назад прошли переговоры треугольника КНР-Афганистан-Пакистан, где участниками были представители МИД и армейского руководства. То есть афгано-пакистанский конфликт несколько надоел Пекину и тот решил его завершить. Наглядная демонстрация для Трампа «как это делается».

Вторая особенность, которая проявилась в регионе – действия КНР во время активной фазы израиле-американской агрессии. Китай продемонстрировал, что корабли под «его флагом» или «с китайским экипажем» могут заходить в Персидский залив и выходить из него. Что потом нашло отражение в позиции Тегерана по возможности пропуска судов из «дружественных государств».

Ситуация наглядно демонстрирует возможности китайской дипломатии в регионе и делает сотрудничество с КНР еще более привлекательным для государств Аравийского полуострова. И не только в экономике. Я не буду слишком удивлен, если в ближайшие годы доля китайского оружия в государствах региона возрастет.

Третий фактор – разрушение мифа об «американском зонтике безопасности». США, согласившись на предложения Израиля немного повоевать в регионе, не смогли обеспечить безопасность своих ключевых партнеров. И тут речь не только о Ближнем Востоке. Вынужденный вывод систем ПВО из Южной Кореи заставил Сеул действовать.

После визита президента Южной Кореи в Пекин было «затишье». Но с началом агрессии против Ирана прошли несколько консультаций на уровне ведомств и, наконец, неделю назад на очередном раунде переговоров (14-м) стороны договорились о существенном расширении сферы применения договора о свободной торговле между странами – на сферу услуг, финансы, технологическое сотрудничество.

Четвертый – позиция ЕС. Китай крайне активизировался на европейском направлении. И, судя по всему, государства ядра Европейского Союза начинают формирование собственных политик сотрудничества (но не противостояния) с КНР. При этом общая сдержанная позиция ЕС как союза остается в силе.

Пятый фактор – Тайвань. Я уже писал про визит Чжэн Ливэнь в КНР на этапе подготовки. Поездка руководителя партии Гоминьдан Состоялась. И тут начинается самое интересное. Стороны договорились расширять межпартийное сотрудничество. И в очередной раз подтвердили справедливость «консенсуса 1992 года». Напомню, что тогда Тайвань (под руководством Гоминьдан) и КНР договорились двигаться к реализации концепции «одна страна-два пути» (как это называют на Тайване) или «одна страна-две системы» (определение материкового Китая).

Но дальше были занимательные пассажи. Итак, стороны договорились о «расширении межберегового сотрудничества»: это визиты, бизнес-проекты, образование, культура. Чжэнь Ливэнь поднимала темы членства Тайваня в ICAO, RCEP, некоторых других организациях. Видимо, стороны будут это обговаривать. Особо интересен вопрос RCEP – крупнейшей мировой ЗСТ, созданной в 2020 году. И, наконец-то, Чжэн Ливэнь «пригласила» Си Цзиньпина посетить Тайвань, но когда она будет в статусе «хозяйки» острова. Это уже намек на ближайшие электоральные кампании.

Для США такая активность крайне неприятна, но возможности их партнеров на острове ограничены – у них нет большинства в парламенте и, после консолидации фракций против «зеленой коалиции», фактически «правительство меньшинства».

И, наконец-то, шестой фактор – восстановление инфраструктуры Ирана. Напомню соглашение 2021 года о возможных инвестициях КНР в Иран в размере около 400 млрд долларов до 2046 года. Его реализация шла крайне медленно, учитывая политическую нестабильность вокруг Иранского вопроса. Сейчас Тегеран нуждается в средствах и инвестициях в промышленность. Смены элит (революции) не произошло.

Более того, посредником в возможном выходе Ирана из изоляции (переговоры с США) является ближайший партнер Пекина. Думаю, дальше объяснять нет смысла. Китай может резко усилить свое присутствие. Особенно, с учетом «второго фактора» – изменений в позиции других государств региона.

В качестве «бонуса» напомню про проблему торговли нефтью. Венесуэла и Иран были (и вероятно останутся) важными поставщиками нефти на Юг КНР. Потеря Ирана по идее должна была бы создать дополнительные сложности для Пекина. Должна была бы, но есть одно «но» – в 2025 году (особенно с августа) КНР активно создавала запасы сырой нефти.

И к январю 2026 вышла с их рекордным объемом за всю историю – 70-80 дней потребления (или 120-130 дней импорта). Это при условии полного «нуля» предложения на внешних рынках. То есть Пекин готовился. И сегодня просто может позволить себе подождать.

И тут показателен кейс Венесуэлы. Полного запрета торговать с Китаем после похищения Мадуро США не вводили. Была попытка изменить правила контактирования нефти (под американским контролем), включая переработку венесуэльской нефти в третьих странах. Но PetroChina (подразделение CNPC) просто «настойчиво рекомендовало» трейдерам пока «не покупать» венесуэльскую нефть для поставок в КНР или на китайские НПЗ в других странах.

На этом фоне МИД КНР требует от США отойти от практики «Генеральных лицензий» в вопросе венесуэльских санкций. То есть, говоря простым языком, шантажирует. Перед поездкой Трампа в Пекин.

Таким образом, Си перед приездом Трампа, выражаясь словами американского президента, собрал в свой расклад «сильные карты». Для США на этом фоне крайне важно выйти из войны с Ираном, сохранив лицо. Затягивание войны = ослабление позиций в китайском направлении. Поэтому сделка будет. Вероятно, в ближайшие 3-4 недели (то, что договорятся быстрее – сомневаюсь – Иран видит ситуацию и будет поднимать ставки).

Причем здесь мы? А вот это самое важное.

Вопрос российско-украинской войны так же лежит в сфере интересов КНР. И Пекин уже давал сигналы в 2025, что готов включиться в решение проблемы. Причем позиция КНР по расширению числа посредников (либо участников переговорного процесса) совпадает с интересами европейских государств сесть «за стол переговоров». И это произойдет, если подход Трампа по навязыванию собственных рамок мирного процесса провалится. Поэтому украинский вопрос будет поднят во время визита президента США в Пекин (думаю, конец мая-начало июня). Но быстрого решения не будет.

Трамп попытается все же сохранить свои рамки. Потому что это получение выгоды как с Украины, так и с России. А так же его идея через сотрудничество с РФ попытаться превратить Кремль в фактор, сдерживающий экспансию Пекина. Но времени будет крайне мало – до ответного визита Си в Вашингтон (конец 2026-начало 2027 года).

Поэтому после сделки с Ираном, после визита Трампа в КНР, Украину ожидают действительно сложные месяцы. Когда активизация РФ помножается на усиливающееся давление со стороны США. Для которых важна будет сделка с Россией в своем формате (без участия ЕС и КНР как равных). Даже если для этого придется пожертвовать «парой квадратных километров Украины» или просто частью украинских интересов.

Давление будет. Но для Киева важно понимание ограниченности Трампа во времени. И то, что это уже понимают партнеры из ЕС. Это же понимает КНР. Если Трамп провалится – будет другой формат, более приемлемый для европейских стран, более приемлемый для Украины (если страна за это время не «провалится в себя»).

При этом важной становится задача активизации украинской дипломатии. Где нет места назначениям «хороших» либо просто «красивых» людей, а есть необходимость рациональной, иногда циничной, но крайне активной и агрессивной политики по созданию новых партнерств.