Натисніть «Подобається», щоб читати
    Glavcom.ua в Facebook

    Я вже читаю Glavcom в Facebook

    Закрите суспільство і його друзі

    • Кость Бондаренко

      Політолог

    • Розсилка
    Закрите суспільство і його друзі

    У далекому 1947 року юний Джордж Сорос, ледь звик до свого нового імені та країні проживання, вступив до Лондонської школи економіки і політичних наук, де серед інших викладачів явно виділявся австрійський філософ Карл Поппер.

    Мовою оригіналу

    В 1945 году Поппер прославился благодаря своему объемному труду «Открытое общество и его враги» — и после изнурительной войны, после эпохи тоталитаризма, потрясений, лишений, страха и девальвации человеческих жизней теория Поппера казалась настоящим откровением, общественной панацеей и единственно возможным путем к процветанию человечества, единственным предохранителем от войн и насилия. Юный Сорос стал адептом учения Поппера и посвятил жизнь не только спекуляциям на финансовых рынках, но и распространению идеи открытого общества.

    Ведь – казалось бы – что может быть лучше? Общество без каких бы то ни было табу. Общество максимальной самореализации человека, его внутренних возможностей, а также самореализации отдельных групп и институтов. Минимум предрассудков, минимум ограничений, минимум регуляторных механизмов. Войны происходят из-за территорий и ресурсов? Так долой границы! Свободная торговля, открытость и прозрачность всех процессов, культурный обмен, лояльное отношение к новым веяниям и течениям, максимум свободы в общении и обмене информацией. Демократия достигает абсолютного уровня, демократические свободы становятся нерушимыми и неоспоримыми, люди принимают решения, договора неукоснительно соблюдаются.

    Согласитесь – люди, помнившие фашизм и нацизм, а также с ужасом воспринимающие угрозу коммунизма, не могли не принять радужные идеи Поппера и его эпигонов. Идея открытого общества овладела массами. Дальнейшие несколько десятилетий стали периодом воплощения идеи открытого общества в жизнь. Европейское объединение угля и стали, Общий рынок, Европейское Экономическое Сообщество, Евросоюз, победное шествие демократии и ломание границ, Интернет как символ информационной революции, сексуальная революция, гражданское общество, падение колониальной системы, конец апартеида и расовой сегрегации, осуждение ксенофобии, расизма, национализма, экуменический диалог, терпимость, свобода самовыражения… Мир действительно сильно изменился. Казалось, мир действительно начал приближаться к идеалам открытого общества, смоделированного Поппером. Оставалось несколько антиподов, которые вот-вот должны были упасть – Россия, Китай, ортодоксальные исламистские государства, несколько полувоенных режимов…

    И вот сегодня 87-летний Джордж Сорос на склоне жизни вынужден осознать: та идея, которой он посвятил жизнь, рушится. Маятник качнулся в противоположную сторону. Похоже, открытое общество на некотором этапе достигло своего предела возможностей и снова уступает дорогу обществу закрытому – с более формализованными институтами, со склонностью к консерватизму, с иерархическими ценностями и с естественными ограничителями. Brexit, выборы в США и избрание на пост президента Дональда Трампа, неизбежная смена политических лидеров и предпочтений в Германии и Франции, евроскептицизм, рост националистических и консервативных настроений в Европе, усиление позиций БРИКС (не смотря на попытки разрушения этой структуры) лишь за один год привели к серьезным потрясениям основ открытого общества. Соросу пришлось дожить до момента, когда выстроенная им система начала рушиться, как карточный домик.

    Именно поэтому старый миллиардер нервничает и обещает возглавить борьбу против Трампа. Собравшиеся 14 ноября в вашингтонском Mandarin Oriental Hotel противники президента-электа разрабатывают новые планы «фронтальной войны» против Белого дома – с прицелом на выборы в Конгресс и Сенат. Вся демократическая рать – 350 Action, CPD Action, Demos Action и многочисленные другие – будет нацелена на борьбу с «чудищем облым, огромным, озорным, стозевным и лаяй» по имени Трамп. В ближайшее время мы станем свидетелями серьезного столкновения не просто двух команд, не просто тех, кто не смирился с поражением. Дуэль Сороса и Трампа – это кульминация противостояния открытой и закрытой моделей общества.



    Говоря по правде, кризис открытого общества начинается уже в 90-е годы ХХ века. Поппер предупреждал о том, что открытое общество может перерасти (выродиться) в так называемое «абстрактное» общество – общество без лидеров, без поступков, без героизма, в конце концов, без событий. Общество, где люди настолько обособлены друг от друга, что у них отпадает потребность в излишней коммуникации. Для абстрактного общества важны не столько факты, сколько их интерпретация, не тексты, а их компиляция. Фактически предвозвестником превращения открытого общества в общество абстрактное стал 38-летний профессор Френсис Фукуяма, заявивший в 1989 году о «Конце истории». В культуре процветает постмодернизм. Дипломатия из искусства превращается в разновидность канцеляризма. Даже развал СССР и всего социалистического лагеря прошел более-менее ровно – волны после исторической встряски улеглись очень быстро. Югославия побурлила чуть дольше. Расширение НАТО и Евросоюза стало явлением заметным, но не настолько, чтобы «ах!». Уровень адреналина в крови у среднестатистического жителя открытого общества не зашкалил.

    Далее последовал «парад серостей» в среде мировых лидеров: после ярчайших фигур «последней героической эпохи» — Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер, Гельмута Коля, Франсуа Миттерана, Ден Сяопина, аятоллы Хоммейни и других – наступает эпоха абсолютно бесцветных и невыразительных «временщиков», не способных на поступки, но весьма исполнительных, а подчас и забавных. Два десятилетия «серых лидеров» в пантеоне европейских политиков не могли не оставить свой след. Из этой когорты выбивался Берлускони – но его затюкали и объявили фриком, коррупционером и вообще чуть ли не сексуальным маньяком.

    Общество – особенно открытое общество – готово спокойно дрейфовать в сторону попперовских «абстракций», но в том случае, если этот дрейф оправдан экономически и социально. Общество потребления, общество проедания, общество благоденствия – это часть открытого общества. К 90-м годам эта часть общества смирилась даже с деградацией субкультурной жизни, смертью неформальных движений, последними попытками индивидуумов самовыразиться и проявить позицию. Но в 2008 году начался мировой кризис, и лидеры оказались не способны обеспечить ту стабильность, к которой привыкло общество.

    Опять же: Поппер предупреждал о еще одной опасности. Даже самые идеальные виды открытого общества могут эволюционировать в самые уродливые формы, если целью политики поставят «всеобщее благоденствие». Тогда неизбежно проявление тоталитарных тенденций внутри открытого общества. Неизбежно желание навязать свою форму другим обществам. При этом желая облагодетельствовать, заявляя о самых благородных побуждениях и мотивах!

    Впервые это вырождение проявилось, наверное, в Югославии в 1999 году, которую силы НАТО разбомбили – под предлогом необходимости торжества демократии. Василий Аксенов в те дни сказал с горечью: «Посмотрите, кто начал войну против Югославии? Билл Клинтон — бывший пацифист, который в молодости уклонялся от службы в армии и курил марихуану. Тони Блэр — бывший лидер левацкой молодежи, который устраивал столкновения с полицией и употреблял легкие наркотики. Герхард Шредер и Йошка Фишер — представители левых сил Германии, в молодости курили опиум и призывали к сексуальной революции. Хавьер Солана — бывший «красный профессор», что курил марихуану … Эти «дети цветов» — поколение хиппи — решили воплотить свои идеалы мира и всеобщей любви, и в результате забросали Белград бомбами».

    А дальше были Ирак, Ливия, Сирия, куда пытались силой принести «лучший, более демократический строй». Афганистан в этом плане – исключение: там хотя бы понятен мотив после того, как во главе государства был поставлен брат крупнейшего производителя опиума. Серия «цветных революций» — вплоть до «Арабской весны» и украинского Майдана – стали также попыткой поддержать или инспирировать подвижки в сторону открытого общества. Если Поппер был теоретиком, то Сорос – фанатически верующим фанатиком, не забывающим соединять процесс строительства открытых обществ с практикой денежных спекуляций, обвала валют и центробанков, организации локальных и мировых финансовых кризисов. И никто не мог понять, где в стратегии Сороса заканчивается идея, а где начинается бизнес. И что для него важнее: вложить миллиарды в организацию очередного подобия открытого общества в отдельно взятой стране. Или же начать процесс строительства открытого общества, чтобы заработать очередные миллиарды.

    Важно было то, что руководство США полностью поддерживало все инициативы Сороса и предоставляло ему широкие возможности для активной деятельности в разных странах. Подчеркиваю: в разных странах, но не в своей, где время от времени возникали конфликты между Белым Домом и структурами Сороса (последнее серьезное обострение – во времена Дж. Буша-младшего). Теория открытого общества усилила американскую внешнюю политику, дала ей новый смысл. Поппер даже и не думал, что в руках искусных стратегов его концепция может лечь в основу новой «Доктрины Монро» — однако если первоначальная «Доктрина Монро» предвидела гегемонию американских интересов на определенном пространстве в Северной Америке, то теперь – гегемонию США в мире. Показная открытость обществ, полная свобода действий отдельных граждан, зачастую – возведение в ранг нормы всего того, что ранее считалось девиациями и перверсиями (с последующим превращением нормы в добродетель – как в случае с гомосексуализмом), развитие массовой культуры с элементами провокации и эпатажа, апелляция к демократии и личному пространству граждан стали той ширмой, за которой процветали финансовые интересы транснациональных корпораций и политические интересы Белого Дома. Широкая сеть фондов, инициированных Соросом, а также грантовых программ, призванных расширять рамки и возможности открытого общества, играла свою роль: в разных странах велась селекция кадров, внедрение интеллектуальных разработок, распространение идеологических клише, создавался фон для последующих трансформаций общественного сознания.

    Приход к власти в США чернокожего президента стал очередным этапом развития открытого общества: понадобилось 40 лет от дня смерти Мартина Лютера Кинга, поднявшего вопрос о равноправии белого и цветного населения Штатов, чтобы его мечта («I have a dream!») воплотилась в жизнь и чернокожий возглавил страну. Но к тому времени открытое общество столкнулось с рядом проблем, которые невозможно было решать уже простым методом перевода внимания на очередную «войну в Албании» (помните гениальную комедию Барри Левинсона?). В историю США Обама рискует войти как один из самых слабых президентов. Внутренний потенциал любой системы исчерпывается – аккумулятор открытого общества начал стремительно терять свой заряд именно в восьмилетку Обамы.

    Можно долго рассуждать о причинно-следственных связях, приведших к кризису открытого общества. В свое время митрополит Андрей Шептицкий говорил о коммунизме: «Он погибнет из-за своего распространения». Распространение открытого общества, иногда насильственное насаждение его как единственно верного и идеального варианта общественного строя, сопряженные с ним процессы диктата со стороны МВФ и расширения сферы влияния США вызывали естественное отторжение в ряде стран. «Цветные революции» не привели ни одну страну к желаемому успеху. Краткосрочный успех «грузинского чуда» с его «фасадными реформами» обернулся для любимца Сороса Саакашвили необходимостью бегства из страны. Остальные «цветные революции» и «торжество открытого общества» привели экономики революционных стран к краху и упадку. Мировой экономический кризис показал, что структуры открытого общества и свободной торговли не являются панацеей от проблем. В самом открытом обществе многие процессы стали развиваться по пути формирования «новой закрытости» (табу на критику отдельных общественных проявлений, на сомнение в ряде исторических событий и т.д. – к примеру, запрет на критику однополых браков, публичное осуждение гомофобии или ксенофобии, уголовная ответственность за отрицание Голокоста или Голодомора и т.д.). И – главное: открытое общество не смогло адекватно реагировать на новые миграционные процессы и сопряженные с ними вызовы.

    Появление феномена Берлускони в Италии воспринималось под улюлюканье прессы и демолиберализованной толпы. Орбан в Венгрии считался исключением из правил – его травили, его пытались «поставить в стойло». 10% Паликота в 2011 году и 20% Кукеза в 2015 были сигналом для поляков: настроения в обществе меняются. Как результат – тотальная победа консервативно-популистской ПиС и Анджея Дуды, серьезные внутренние трансформации польского общества, отказ от многих либеральных завоеваний и традиций. В апреле 2016 года СМИ Польши начали говорить о новом курсе польского правительства как о «консервативной революции».

    Евроскептицизм мог быть смешным – равно как и высказывания чешского президента о необходимости возврата к суверенным правам государств, — но лишь до поры, до времени. Последние выборы в Европарламент показали, насколько сильны тенденции к развитию евроскептицизма в ЕС. Эксперты говорят о возможном 20-процентном результате «Альтернативы для Германии» на предстоящих парламентских выборах. Четыре года назад эта партия не попала в Бундестаг, потом провела своих депутатов в Европарламент, сейчас может создать крупную фракцию и начать переговоры о вхождении в правящую коалицию. А ведь электорат АдГ – это люди, разочаровавшиеся в политике ХДС и Ангелы Меркель! Я уже не говорю о Франции с ее соревнованием за президентский пост между Марин Ле Пен и Франсуа Фийона.

    Победа Трампа в США ставит Вашингтон в сложное положение. С одной стороны, Трамп – противник открытого общества, и его Геттисбергская речь (16 октября 2016 года) построена на отрицании старых концепций. Трамп – революционер, но консервативный революционер! Он бросает вызов традиционному вашингтонскому истеблишменту, пытается рушить старые стереотипы и догмы. Этот вызов слишком личностно воспринят Соросом.

    Но мир в большинстве своем неправильно оценил ситуацию и тенденции. Трампа оценивают в системе координат «пропутинский» или «антипутинский», «пророссийский» или «антироссийский». Хотя сама по себе постановка вопроса в таком ключе – смешна и нелепа. Трамп не может быть пророссийским уже по определению. Другое дело, что и он, и Путин являются – каждый по-своему – врагами открытого общества. Равно как и Орбан, и Качиньский, и Марин Ле Пен, и Эрдоган, и Хаменеи, и Си Цзиньпин. Но для закрытых обществ характерен национальный эгоизм, который зачастую осложняет возможности для единения. Именно национальный эгоизм мешает эффективной работе ШОС или формализации БРИКС. Прошлогодний саммит ШОС в Уфе наглядно продемонстрировал это.

    Трамп и Путин могут найти общий язык – но не на основе создания общей идеологической и практической платформы, а только осознавая общность врагов. Таковыми для обоих сегодня являются исламский фундаментализм и – как бы это не звучало странно – открытое общество. Цементированию отношений между Трампом и Путиным, между США и Россией могут содействовать Сорос и ИГИЛ. В остальном Трамп вряд ли будет бросаться в объятия к Путину – он будет проамериканским президентом, но не прокремлевским. И слова Трампа о том, что «после всего, что было между нашими странами, я не рискну называть отношения с Россией «перезагрузкой», и его осторожные реплики относительно роли России на Ближнем Востоке свидетельствуют: полного доверия не будет. Точно так же, как не будет полного доверия в отношениях между Трампом и Си Цзиньпином – особенно на фоне обещаний нового американского президента прекратить практику переноса производства из США в другие страны (в первую очередь – Китай). Не будет полного доверия между Трампом и Европейским Союзом, и тенденции к закрытости и обособленности отдельных государств могут стать самым большим испытанием для проекта Европейского Союза – наиболее успешного продукта эпохи торжества открытого общества.

    Одним словом, наступает новая эпоха, к которой необходимо подходить с новыми критериями – в том числе в политике, дипломатии, социологии. Незаметная, ползучая консервативная революция на наших глазах становится реальностью. В том числе как ответ на увлечение «цветными» псевдореволюциями либерально-популистского толка.

    А что касается Украины… Государство без собственной субъектности очень просто перекрашивается и перелицовывается – под более модные тенденции и веяния. «Вы скажите, какое общество строить, и я буду строить», — сказал в 1992 году премьер-министр Леонид Кучма с парламентской трибуны. И его слова могут стать эпиграфом к действиям украинской элиты.

    Нам обязательно скажут. Надо просто потерпеть и постараться правильно услышать приказ. И главное – правильно понять, чей именно приказ выполнять. И все будет хорошо.

    Только, возможно, уже без денег Сороса.

    Джерело: Хвиля

    Думки авторів рубрики «Думки вголос» не завжди збігаються з позицією редакції «Главкома»
    Коментарі ()
    1000 символів залишилось
    ПОПУЛЯРНІ АВТОРИ
    Дмитро Орєшкін
    Дмитро Орєшкін

    Російський політолог

    Мустафа Найєм
    Мустафа Найєм

    Народний депутат

    Микола Сунгуровський
    Микола Сунгуровський

    Директор військових програм Центру Разумкова

    Кирило Сазонов
    Кирило Сазонов

    Політичний оглядач

    Тарас Возняк
    Тарас Возняк

    Головний редактор незалежного культурологічного журналу «Ї»

    НАЙПОПУЛЯРНІШЕ