Трамп и Иран. Сейчас мы наблюдаем начало больших переговоров, и Украина здесь – не просто наблюдатель

Внезапное сообщение Дональда Трампа о переговорах с Тегераном и синхронные утечки из израильских источников о фигуре Мохаммада-Багера Галибафа поставили перед аналитиками фундаментальный вопрос: мы наблюдаем реальный дипломатический прорыв или очередную иллюзию, призванную успокоить нефтяные рынки?

Чтобы понять суть игры, стоит выйти за пределы официальных опровержений и заглянуть в архитектуру иранской власти, которая сейчас переживает самый турбулентный период за последние десятилетия.

Председатель иранского парламента Галибаф не является типичным теократическим чиновником. Это человек системы, но с ярко выраженным технократическим профилем. Он – генерал КВИР времен ирано-иракской войны, а значит, обладает силовым потенциалом. Он был шефом полиции и мэром Тегерана в течение 12 лет (административный опыт). Его заявления в Давосе о ненужности ядерного оружия для ислама и критика отрицания Холокоста свидетельствуют о том, что он рассматривает идеологию не как догму, а как инструмент.

Для Вашингтона Галибаф – идеальная «упаковка». Трампу нужен партнер, которого можно продать американскому избирателю как «прагматика, с которым можно договориться», в противовес «безумным фанатикам».
Вопрос о роли Галибафа невозможен без ответа на другой: что случилось с Моджтабой Хаменеи? Отсутствие какого-либо сигнала от новоназначенного Верховного лидера в течение трех недель в условиях экзистенциального кризиса – поведение нерациональное. Можно выделить три сценария:

1. Полная недееспособность или смерть: Иран управляется коллегиальным органом (СВР, Совет по целесообразности, Парламент). Галибаф в этом сценарии — не просто переговорщик, а главный претендент на лидерство. Его контакты с США — это инвестиция в собственное будущее и запрос на американский нейтралитет.
2. Частичная дееспособность: Моджтаба санкционировал определенные шаги, но не может появиться публично. Галибаф действует как уполномоченный посредник с мандатом, но без права окончательной подписи.
3. Сознательное сокрытие: Использование неопределенности как ресурса для маневра. Однако три недели молчания делают этот вариант наименее вероятным. Большинство косвенных признаков указывают на первый или второй сценарий. А это означает, что единого центра принятия решений в Иране сейчас не существует.

Официальное опровержение Галибафа относительно переговоров не должно вводить в заблуждение. В иранской политической культуре публичное отрицание контактов является частью самих контактов. Это протокол безопасности: никто не признает диалог с «Великим Сатаной», пока не сможет представить результат как победу. Вспомните Оманский канал 2013 года — тайные переговоры продолжались месяцами под канонаду официальных опровержений.

Для Трампа «выдвижение» Галибафа — это подготовка к сделке (deal). Если он хочет выйти из конфликта без публичной капитуляции, ему нужен приемлемый партнер. С другой стороны, израильская утечка об этих контактах может быть как правдой, так и попыткой «сжечь» этот канал, сделав его публичным и тем самым затруднив маневр для обеих сторон. Несмотря на оптимизм Трампа, фундаментальные проблемы остаются.

Во-первых, это пресловутый ядерный фактор. 440 кг обогащенного урана никуда не исчезли. Любая сделка без решения этого вопроса будет неприемлемой для Израиля и американских «ястребов».

Во-вторых, это внутренняя нестабильность. Если Галибаф лишь претендент, любая его договоренность может быть саботирована КВИР в процессе борьбы за власть.

Вероятность «заморозки» конфликта (прекращения активных ударов из-за истощения) по моему мнению оценивается где-то в 50-60%. Это, как вы понимаете, не мир, а тактическая пауза. Вероятность полноценного соглашения с решением вопросов Ормуза и ядерной программы значительно ниже – всего 20-25%.

Настоящая смена режима в результате восстания, на которую рассчитывали ранее, сейчас выглядит наименее вероятной (менее 10 %). Иранская система демонстрирует способность силового удержания контроля даже в состоянии паралича верхушки. Полагаю, что для внутриполитических событий в Иране прекращение войны станет лишь началом кризиса. Но это отдельная тема.

Итак, вопрос «зачем выдвигать Галибафа сейчас» остается самым важным. Похоже, мы видим начало большого торга, где ставкой является не только цена на нефть, но и архитектура всего Ближнего Востока в эпоху после Хаменеи. И Украина в этом торгах – не наблюдатель.