Натисніть «Подобається», щоб читати
    Glavcom.ua в Facebook

    Я вже читаю Glavcom в Facebook

    Россия. Магазинный патриархат

    • Євген Гонтмахер

      Член правління Інституту сучасного розвитку, заступник директора ІСЕМВ РАН

    • Розсилка
    Россия. Магазинный патриархат

    Кризис — это не только снижение доходов, но и деградация современной модели потребительского поведения

    Кризис — это не только снижение доходов, но и деградация современной модели потребительского поведения

    Пармезан и хамон уже стали частью российской мифологии. Антисанкции сделали названия этих двух элитарных продуктов общеизвестными. На вкус их пробовали (а теперь уже вряд ли попробуют) очень немногие. Связано это с тем, что Россия, несмотря на очевидный социальный прогресс 2000-х, так и осталась страной в основном с бедным населением. И дело даже не в уровне доходов, а в глубоко укорененном потребительском поведении.

    Мой дед, чью фамилию я ношу, родился в конце XIX века. Он был мелким ремесленником, но его семья не бедствовала, были даже какие-то фамильные ценности. При этом питание было однообразным по своему ассортименту: хлеб, картофель, крупы, элементарные молочные продукты (практически без сыра), сахар, постное масло, выращенные местными крестьянами овощи и фрукты, а также далеко не каждый день куриное мясо, яйца, речная рыба. Праздничные блюда делали ровно из тех же продуктов, но просто с большей выдумкой.

    Импортная еда в тогдашних магазинах была, но моей бабушке, так же, как и подавляющему большинству жителей Российской империи, в голову не приходила мысль ее покупать. И дело не в ценах, а в принципах провинциальной жизни простых людей. Принимая гостей, пекли пироги, а не покупали торты или пирожные, резали собственную живность или прикупали свежее мясо на близлежащем рынке, а не бежали в магазин за полуфабрикатами, ветчинами или колбасой. Сыр, кстати, считался предметом роскоши, его потребляли узкие городские слои аристократии и интеллигенции.

    С переходом к советскому времени ситуация ухудшилась: крестьян обобрали как липку еще во времена коллективизации, а в городах более-менее разнообразный рацион питания остался лишь у узкого слоя партноменклатуры. Твердый сыр если и появлялся в магазинах, то был всего лишь одного-двух сортов. А уж ветчина (которая из венгерских консервных банок) была украшением праздничного стола, и ее доставали по большому блату.

    Развал СССР мало что изменил во всей этой потребительской картинке. Единственное существенное новшество: появилось невиданное прежде изобилие на магазинных полках, а также открылись границы для выезда. Но им, по сути, в 1990-е годы могли наслаждаться лишь немногие: те, у кого появились шальные деньги от ничем не ограниченного бизнеса. Вот тогда в обиход и вошли пармезан с хамоном. Но подавляющая часть населения, в том числе и в крупных городах, еле сводила концы с концами, экономя на всем, выбирая сыр подешевле (а не повкуснее), и обходила стороной полки с мясными деликатесами.

    2000-е годы начали менять ситуацию. Доходы у довольно многих стали позволять реализовывать право выбора продуктов, исходя не только из цены, но и из личных вкусов. К началу экономического кризиса 2008 года, по мнению экспертов, в стране к среднему классу можно было отнести уже 10–15, а по некоторым оценкам — и все 20 процентов населения. Это были прежде всего жители Москвы, Санкт-Петербурга, других городов-миллионников. Ничуть не меньше людей хоть и не дотягивало до стандартов потребления среднего класса, но уже воспринимало эти стандарты как свое желаемое завтра и всячески тянулось к ним. Можно сказать, что к концу первого десятилетия XXI века в России, впервые в ее истории, сформировались две примерно одинаковых по масштабам распространенности модели потребительского поведения:

    — патриархальная, не принимающая ценности выбора, несмотря на уровень доходов семьи;

    — модернизационная (современная), опирающаяся на ценности выбора (и не только продуктов питания).

    Конечно, нельзя забывать, что в России даже в самые социально благополучные времена была и есть заметная прослойка — не менее 10% населения — настоящих бедняков, для которых главным вопросом повседневного существования является элементарное выживание. Для этих людей любой сыр был и есть просто предмет роскоши.

    Что происходит сейчас с потребительским поведением россиян?

    Начну с самого очевидного. Не далее как в июле социальный вице-премьер Ольга Голодец заявила: «Численность бедных достигла 22 млн человек. Это критично».

    Конечно же, окреп и тот сектор российского народа, который практикует патриархальную модель потребления. Ничего нового для этого сектора не произошло, социальные ухудшения (рост цен и тарифов, снижение доходов) вроде бы есть, но пока далеко не критичны. По крайней мере по сравнению с бедственными 1990-ми. Тем более что власти повторяют как мантру, что вот-вот сползание вниз остановится, начнется экономический рост и всё скоро вернется на круги своя. Надо только немного потерпеть. И люди в это верят.

    Социологи ВЦИОМ отмечают: с января по июль этого года стало заметно больше тех, кто сказал о том, что уже более полугода покупает более дешевые, чем ранее, продукты и товары (с 22% до 32%). Конечно, среди этих людей есть и бедные, и те, кто придерживается патриархальной модели, но, скорее всего, значительно выросло число представителей среднего класса и тех, кто к нему близко примыкает.

    Можно было бы и не обращать внимания на происходящие сдвиги. Народ ведь спокоен — и в столицах, и в провинции он не выражает недовольства своим социальным положением. Однако при оценке ситуации нельзя сбрасывать со счета макроэкономику. Имеющийся сейчас в России кризис — всерьез и надолго. Даже если в конце этого года или в 2016-м сворачивание производства и снижение доходов населения закончится, то, как единодушно признают все независимые эксперты, полноценного экономического роста (а это не менее 5% ВВП в год) мы не получим. Даже если каким-то чудом взлетит цена на нефть.

    Вспомним итоги 2013 года. Еще не было украинского кризиса и санкций, нефть стоила чуть ли не 110 долл. за баррель, а темпы роста ВВП составили менее 1,5%. Это, хочу напомнить, меньше, чем тогда выросла вся мировая экономика, а также экономика многих развитых стран. Уже тогда стало понятно, что Россия перестала догонять не только Западную, но и Восточную Европу, не говоря уже о нашем, как оказывается, геополитическом сопернике — США.

    Ну и что, спросите вы? А нужно ли нам кого-то догонять? Мы и сами с усами — импортозаместимся и будем жить не тужить без пармезана и хамона.

    Я не буду здесь обсуждать реальность импортозамещения. Почитайте доклад с красноречивым названием «Продовольственное эмбарго не стало поводом для активной политики импортозамещения», который опубликовал Аналитический центр при Правительстве России. Хочу сказать о другом.

    Переход покупателей к выбору сыра не по его вкусовым качествам, но по простому сопоставлению цены, а еще и явное обеднение ассортимента из-за наших антисанкций, неизбежно снизят количество людей, которые следуют модернизационной модели потребительского поведения. А это очень серьезная угроза качеству российского человеческого капитала.

    Дело в том, что именно средний класс и примыкающие к нему слои являются нашей надеждой на российское будущее в стандартах XXI века. В эти стандарты входят и высокотехнологичные рабочие места (кстати, с высоких трибун перестали вспоминать о том, что к 2020 году надо их создать целых 25 миллионов), и отличный предпринимательский климат, и конкурентная политическая система, и мощное местное самоуправление, и эффективное гражданское общество, и много чего другого. В основе всего этого набора лежит ценность реализации права выбора при походе в магазин, которая, несмотря на тяжелое историческое наследство, все-таки стала приживаться на нашей почве, превращаясь из сугубо элитарного в действительно массовый феномен. Выдерните этот кирпичик из общественной жизни — посыплется все, что Россия приобрела за последние более чем 20 лет своей постсоветской модернизации.

    Чтобы остановить эту деградацию, нужно для начала этот процесс хотя бы признать в качестве общенациональной угрозы будущему страны. И, конечно, без реформ, активизирующих прежде всего склонные к модернизации слои, у нас ничего не получится. Отметим основные направления преобразований:

    — радикальное улучшение условий для ведения малого и среднего бизнеса (налоговые каникулы, отмена проверок, дешевые кредиты и т.п.) и одновременный отказ от антисанкций как от неэффективного и, как показывает практика, часто социально опасного инструмента;

    — децентрализация власти с передачей несимволических полномочий и соответствующих налоговых источников повсеместно избираемому населением местному самоуправлению и сектору НКО;

    — разъяснение людям, что существованию наших «духовных скреп» ничуть не противоречит потребительское поведение среднего класса.

    Понимаю, что все это очень сложно и рискованно для власти. Куда проще пармезан и хамон сжигать в печах. Только как бы нам не пришлось уже через пару-тройку лет относить этот эпизод к темным страницам отечественной истории.

    Источник: Московский комсомолец

    Думки авторів рубрики «Думки вголос» не завжди збігаються з позицією редакції «Главкома»
    Коментарі ()
    1000 символів залишилось
    ПОПУЛЯРНІ АВТОРИ
    Дмитро Орєшкін
    Дмитро Орєшкін

    Російський політолог

    Мустафа Найєм
    Мустафа Найєм

    Народний депутат

    Микола Сунгуровський
    Микола Сунгуровський

    Директор військових програм Центру Разумкова

    Кирило Сазонов
    Кирило Сазонов

    Політичний оглядач

    Тарас Возняк
    Тарас Возняк

    Головний редактор незалежного культурологічного журналу «Ї»

    НАЙПОПУЛЯРНІШЕ