Как Путин пытается легализовать войну

Тема «первопричин», все же, не до конца раскрыта, раз Кремль постоянно пытается апеллировать к внепереговорному «духу Анкориджа», подразумевая под этим выкатанные РФ ультиматумы на основании так называемых «первопричин». Чтобы дальше перевести их в «букву». То есть, легализовать. То есть, перевести военный взлом/преступление в гео/политический результат.

В Украине, да и в Европе тоже, думаю, уже давно поняли (хотелось бы, чтобы и в США), что за «территориальными требованиями» РФ скрывается вопрос не только территорий. Этот каток террора и шантажа на основании псевдопервопричин направлен и на то, чтобы и дальше размывать базовые основания миропорядка (нормы устава ООН), по которым на словах все еще сохраняется многосторонний консенсус.

Поэтому так важно четко зафиксировать, что ни Украина, ни Европа/Запад не создавали никаких таких предпосылок для войны России. У российской войны нет ни религиозных, ни этнических причин. То есть, предпосылок на уровне гражданской вражды, что обычно характеризует сложные и длительные конфликты, которые сменяются разными фазами – холодной, горячей войной, терроризмом. Как и не было причин геополитических.

На момент аннексии Крыма и начала войны на Донбассе в 2014 году: а). Украина имела внеблоковый статус; что касается подготовки ассоциации с Евросоюзом, то это вписывалось в российскую концепцию Большой Европы от Лиссабона до Владивостока до.; б). Запад не претендовал на ограничение лидерства РФ на постсоветском пространстве, и Россия была частью крупных международных площадок, в том числе G8.

Реальные первопричины касаются исключительно самой России. И даже не извечно имперского как способа внешней деятельности, а внутренней застопоренности, когда в РФ не могут определиться со своей внутренней самоидентификацией, и дальше проведением системной политики вместо СВО.

Я уже писала, но повторю. Когда-то давно, когда в Кремле возможно еще не рассматривался план полномасштабного вторжения в Украину и расшатывания западных альянсов как единственно возможный, Путин озвучил три варианта политических систем на постсоветском пространстве с точки зрения без/перспективности государств.

Это был 2010 год. Путин, в облачении премьер-министра тогда, заявил на заседании, где обсуждались состояние и перспектива реформирования политической системы России (в тот короткий период тема модернизации была политически модной), что политическая система в РФ должна меняться, однако в процессе возможных трансформаций нельзя допустить ни «украинизации», ни тоталитаризма.

Фактически, были озвучены три возможных варианта развития политической системы на постсоветском пространстве:

1. «украинизация» (в понимании России это политическая нестабильность и неуправляемость); 
2. «жесткий авторитаризм» (политические режимы отдельных лидеров стран Центральной Азии и Кавказа); 
3. «путинизм», или полуавторитаризм (управляемая/суверенная демократия, система, в которой управляемость обеспечивает ограничение конкуренции, контроль над СМИ, единство правящей элиты как класса).

Тогда, наверное, впервые четко была очерчена своеобразная политическая философия Путина, в которой система власти в России, естественно, преподносилась как оптимальная на постсоветском пространстве, даже если она прямо противоречила модернизации.

Хотя уже тогда, изучая мировой опыт разных стран, можно было утверждать, что российский вариант видимости демократии, а на самом деле автократии в интересах узкого круга держиморд – как раз наименее успешен, с точки зрения перспективы государств.

Потому что модернизация возможна только при «украинизации» (когда политики мотивированы обществом), и/или при сильном лидере, но когда есть задача модернизации страны.

То есть, либо конкуренция (политическая, экономическая, другая), и все происходит снизу, где важнейшее значение имеют гражданская инициатива и контроль. Либо вертикаль, когда модернизация происходит сверху, под жестким контролем харизматического лидера, но с понятной целью относительно перспективы государства. По итогу, в России все разговоры о модернизации тех времен (2008-2012 годы) оказались громким пустым процессом. Более того, заложили впоследствии проблемы на будущее, которые завершились войной (внешней и внутренней).

Имитация демократии (та самая управляемая демократия) убила конкуренцию внутри РФ, при этом усыпив бдительность и российских граждан, и Запада. Авторитаризм без задачи модернизации страны выродился в персоналистский режим (есть Путин – есть Россия), цель которого – сам режим, а не перспектива собственных граждан. Такой себе дремучий авторитаризм с элементами тоталитаризма. В том числе и поэтому и случилась война, как внешняя форма продолжения внутренней политики.

По состоянию на сейчас можно вернуться к этой классификации и посмотреть на ее результаты на постсоветском пространстве. Если даже очень коротко (иначе получится сильно длинный текст), то Украина стала центром демократической направленности, а ряд некогда лояльных Кремлю лидеров Центральной Азии и Кавказа (которых, как я понимаю, Путин и характеризовал как автократов) открыто указывают РФ на российские тоталитарные замашки и непонимание прочие войны, то есть, ошибочность ухода в военный курс.

Ну а российский гибридный подход показал, что настоящая политика – это не гибридность. Настоящая политика – это системность, изучение реальных интересов и развитие.

Но раз РФ выбрала гибридность, и войну как одну из форм замены реальной политики, требующей усилий и реальной работы, то Россия неизменно будет терять партнеров, привычные ниши влияния, время и собственных граждан. При этом, стараясь, разрушать все вокруг.

Именно поэтому так важно остановить российскую тему «первопричин» в переговорном процессе, накануне возобновления мирных усилий, как гибридную и тупиковую. Не только для переговоров, но и для самой РФ.